You are here:   Главная >>> Как у наших соседей?
А как у наших соседей!

Прекрасный цветок Айриана Ваэджа

10 11

«Таджики говорят на литературном фарси, называемом дари. Выплавленный в горниле стиха Рудаки, кованный в бейтах Фирдоуси, расцвеченный сапфирами Хафиза и лалами Хайяма - дари, как драгоценный тадж-корона, венчает седую голову иранской культуры», - такие точные слова нашел Олжас Сулейменов для таджикского языка.

Да, таджикское художественное слово выросло на мощной персидской ветви, которая питала его столетиями. Оно и сегодня чувствует токи общего древа, потому литературоведение пользуется термином «таджикско-персидская литература», в одном флаконе объединяя культурные потоки с арийских просторов – Айриана Ваэджа: так далекие-далекие предки таджиков называли земли, на которых жили.

СВЕДЕНИЯ ОБ ЭТОМ ДОНЕСЛА ЗНАМЕНИТАЯ «АВЕСТА» - СТАРЕЙШИЙ ПАМЯТНИК ДРЕВНЕИРАНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, ПЕРЕШАГНУВШИЙ РУБЕЖ НАШЕЙ ЭРЫ. Это собрание священных книг зороастризма, который господствовал в ту пору на огромных территориях. Одна из них представляет собой сочинения Заратустры. Резонанс «Авесты» был настолько велик, что существует мнение, что ее следы можно обнаружить даже в Ветхом завете.

Понятие «таджикский язык» появилось в начале XX века, когда образовалось советское государство, и требовалось провести общую языковую реформу, чтобы внедрять грамотность в широкие слои населения. Новая письменная норма была названа неологизмом «таджикский язык». Она разрабатывалась группой литераторов из Бухары и Самарканда во главе с Садриддином Айни и основывалась на северотаджикских говорах.

Древний язык таджиков «форсии дари» сформировался в IX-X веках на базе фарси и некоторых восточноиранских языков и стал общей основой для таджикского в Таджикистане, персидского - в Иране и дари - в Афганистане. Его становление и упрочение, как и формирование таджикского этноса, пришлось на эпоху Саманидов. Это время правления эмира Исмаила Самани, которого считают отцом таджикской нации и гордостью всего персоязычного народа. Огромна роль Самани в том, что он практически возродил оригинальный язык таджиков, почти уничтоженный арабскими завоевателями. В результате его усилий персоязычный народ от Хорасана до Ирана стал писать и читать на персидском литературном фарси-дари. Кстати, на сегодняшний день он остался в чистом виде только среди таджиков, что признают персоязычные народы Ирана, Афганистана и Узбекистана: там он иногда на четверть смешан с местными языками.

СОБСТВЕННО ТАДЖИКСКАЯ ЛИТЕРАТУРА НАЧИНАЕТСЯ В XVI ВЕКЕ – ИМЕННО ТОГДА ПОЯВЛЯЮТСЯ ЕЕ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫЕ ПРИЗНАКИ. Она стала продолжением персидской классической литературы. Можно говорить о том, что это – пример ее видоизменения в новых условиях. Конечно, художественное слово испытывало на себе колоссальное влияние великих персов во главе с Омаром Хайямом – Саади, Хафиза, Руми, Фирдоуси и других. Но все же появляются новые лица с иными интонациями и своим набором изобразительных средств. Таким предстал поистине народный поэт Мулло Мушфики. Он еще хранит в себе поэтический иранский слог: у него есть сборники гезелей и касыд, но он уже являет миру новые тенденции. Кстати, Мушфики был зачинателем в таджикской поэзии трехстишия «мусалласи мураккаб» (когда рифмуются две первые строки), ставшего в дальнейшем весьма востребованным. Мушфики снискал себе славу поэта-сатирика и даже вошел в таджикский фольклор как остроумный герой народных анекдотов.

Элитарным поэтом с мистическими суфийскими настроениями в таджикской литературе был Бедиль, живший столетием позже. Юность провел в дервишах, знахарствовал. Но позже сурово порицал бездеятельное упование на Бога и славил труд. Бедиль оказал существенное влияние не только на таджикскую литературу, но и на другие в Средней Азии.

Широкая известность пришла к Бедилю после смерти: во всех литературах мусульманского мира в XVIII веке возникло направление – «бедилийская школа» - и длилось полтора столетия, вдохновляя целый ряд продолжателей.

В ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В ТАДЖИКСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ПОЯВИЛСЯ РЯД НОВЫХ ИМЕН. В частности, Мирзо Турсун-заде - народный поэт Таджикской ССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинской премий. Почти все, вышедшее из-под его пера, переведено на русский язык, потому имя поэта шагнуло далеко за пределы родины. Турсун-заде был очень популярен. И эта слава не была искусственной – она принадлежала поистине талантливому многогранному поэту. В 2011 году его столетие по решению ЮНЕСКО праздновалось во всем мире. Вот одно из прекрасных стихотворений Турсун-заде:

Пал не дождь с облаков- слышу стук каблучков,

Вылетаю на звук каблучков.

И, как след светлячков,

Глянул я в вышину – словно стало светать,

Ожил город в плену у зрачков.

Если стук каблучков стуку сердца под стать,

Значит, ты, дорогая, прошла.

Ты мила и стройна, и текут по спине

Ровно сорок, как смоль, родничков.

Слышу стук каблучков и сгораю в огне,

Значит, ты, дорогая, прошла.

Мир такие, как ты, добротою дарят,

Знаю, я не в числе новичков:

Там с обоих бочков заалеет гранат,

Где уронишь ты стук каблучков.

ФОЛЬКЛОР КАК УСТНАЯ ФОРМА БЫТОВАНИЯ СЛОВА ПРЕДСТАВЛЕН У ТАДЖИКОВ ДРЕВНИМ ГЕРОИЧЕСКИМ ЭПОСОМ «ГУРУГЛИ». Его знатоки путешествовали по всей стране, пели на свадьбах и праздниках о похождениях Гуругли, который боролся с несправедливостью и недобрыми чужеземцами. В Таджикистане еще здравствует старейший и последний исполнитель этого эпоса – Хотам Хакимов. Ему 91 год, и он продолжает выступать на фестивалях.

В числе народного творчества невозможно не отметить и удивительную коллекцию пословиц о языке, в которых таджики и их предки подчеркнули высокую значимость слова в жизни человека, в его взаимоотношениях с другими.

Язык наш – меч, нет у него ножен, он страшен тем, что вечно обнажен.

Каждое слово имеет триста шестьдесят пять граней.

Над несказанным словом человек – хозяин, а сказанное слово – хозяин человека.

ЕСТЬ ЛИ ЕЩЕ У КОГО, КРОМЕ ТАДЖИКОВ, НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРАЗДНИКИ, ПОСВЯЩЕННЫЕ ЦВЕТАМ? У них целых два. Праздник подснежников отмечают с первыми весенними лучами, которые пробуждают лиловые первоцветы – «бойчечак». Сельская ребятня устремляется на их поиски, чтобы принести и раздать всем женщинам. Они прикладывают цветы к глазам и благодарят Всевышнего, что дожили до весны, и угощают детвору. В каждом доме готовится традиционный плов «оши бойчечак». Праздник «сайри лола» совпадает с массовым цветением тюльпанов. Оно приходится на лето, когда в горах сходит снег, и они покрываются желто-красным ковром.

Любовь к цветам наглядна в культуре таджиков. Ими выткана их национальная одежда, расписаны и вышиты поясные мужские платки «румол». И не только природные красоты благодатного климата рождали эту любовь – она воспитывалась и поэтическим словом. Да и сама таджикско-персидская литература сродни прекрасному экзотическому цветку, который не теряет благоухания на пути из первого тысячелетия в вечность.

До свидания. Хайрбод!

Зинаида САВИНА

 

Анатолийский слог

1a 2a3a 

«О, Турция, мечеть на трех морях, где горы – купола и минареты, где солнце полумесяцем согрето», - так восторженно отзывается об этой стране современный автор на бескрайних просторах интернета, которому вторит другой почитатель турецкого берега: «Страна, впитавшая и Запад, и Восток, хранит в себе древнейшую культуру, ислам и православия исток, мечеть и храм, и римскую скульптуру». Надо отдать должное – оба путешественника точно подметили и вывели на авансцену главные составляющие Анатолии: ее культура плавилась в тигле многих этносов на перекрестке тысячелетнего трафика из Европы в Азию и обратно.

ДАЛЕКИХ ПРЕДКОВ НЫНЕШНИХ ТУРОК ЗАНЕСЛО В ЭТИ КРАЯ ВЕТРОМ МАСШТАБНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН С АЛТАЯ И ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ, когда они под эгидой сельджуков завоевали местные народы. Началось этническое смешение. И в этом пестром национальном составе в XI веке стал складываться турецкий язык – так называемый сельджукский, или староанатолийский, живший несколько столетий. Письменный сельджукский существовал на арабской графике и предшествовал всем литературным языкам огузской группы: турецкому, азербайджанскому, туркменскому.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В МАЛОЙ АЗИИ СТАЛА ВЫЗРЕВАТЬ ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ, которая к XVI веку достигла пышного расцвета. Многонациональное, многоязычное государство со столицей Константинополем граничило с европейской Веной, доходило до Африки, касалось Каспия. Империя была связующим звеном Европы и стран Востока на протяжении шести веков. Такая географическая и политическая ситуация не могла не сказаться на языке – в него хлынули арабские и персидские слова. Он даже утратил свое первоначальное название - староанатолийский, став османским, в лексике которого пришельцев оказалось до восьмидесяти процентов! Такой расклад явно угрожал родному турецкому языку. И несложно представить, к какому печальному финалу могли подойти турки, если бы империя не покатилась к закату. Тем не менее османский язык жил вместе с литературой и остался в веках не одним десятком имен и творений. Надо сказать, что в средневековой турецкой литературе существовало два направления: диванная поэзия – она была востребована элитарной прослойкой и отвечала вкусам ценителей изящной словесности; и ашуго-сазовая, бытовавшая в народе.

В поэзии дивана имен много, и среди них явно особняком стоит Михри Хатун. «Солнце среди женщин» - такую славу снискала эта красивая, знатная, образованная поэтесса, которая осмелилась на литературном поприще бросить перчатку мужчинам. Михри Хатун открыто выступила против бесправного положения женщин. По сути, она стала первой феминисткой Востока и даже имела последовательниц. А ее «Поэма покаяния» оказала огромное влияние на развитие гуманистической турецкой литературы. Ее называли турецкой Сапфо не столько за то, что не захотела стать рабыней ни в чьем гареме и исповедовала свободную любовь, сколько за чудесную любовную лирику – свыше двухсот газелей насчитывает ее диван, то есть собрание стихотворений. «Коль ты влюблен, то на пути любви не сберегай ты честь и стыд», - можно себе представить, какой пощечиной общественному вкусу в сумрачном средневековье были эти строки.

И еще одного автора хотелось бы упомянуть в контексте той эпохи – Бакы, короля (хакана) турецкой лирики ее золотого века. Бакы достиг вершин во всех формах лирической поэзии. Значение его творчества, помимо художественного, состоит в том, что Бакы обогатил поэтический язык исконно тюркскими словами. Кроме того, он неустанно боролся против подражательства персидской поэзии, приблизив тем самым анатолийский слог к его чистому национальному звучанию.

ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЕТ ИЗ СЕБЯ СОВРЕМЕННЫЙ ТУРЕЦКИЙ ЯЗЫК – ПЛОД ПРОВЕДЕННЫХ ЯЗЫКОВЫХ РЕФОРМ ДВАДЦАТОГО ВЕКА? Прежде всего, и это главное, турецкий очистился от заимствований. Борьба за языковую чистоту началась с падением Османской империи и созданием Турецкой Республики, президентом которой стал Мустафа Кемаль. Он самолично участвовал в проведении в жизнь языковых реформ: был членом специально созданной комиссии, ездил по стране и убеждал в том, насколько необходима письменность на латинице. Кстати, комиссия предлагала пять лет на ее внедрение, однако Ататюрк сократил этот срок до трех месяцев. В этом ему помог ученый армянского происхождения, рожденный и живший в Турции, Акоп Мартаян. Ататюрк присудил ему титул «дилакар», что в переводе означает «открыватель языка». Кстати, фамилию Ататюрку тоже придумал он: до этого времени фамилий как таковых не было, и Мустафа Кемаль дал задание лингвистам придумать их видным государственным деятелям.

В итоге, коллективными усилиями практически создали новый язык на основе стамбульского диалекта. Оживили архаическую лексику, активизировали исконно турецкую и придумали собственные аналоги заимствованным словам. Алфавит составили на основе символов из различных европейских азбук: шведской, немецкой, албанской, румынской и других. Для решения поставленной задачи – создать новый турецкий язык, могущий обслуживать все сферы жизнедеятельности, - Акоп Мартаян организовал Турецкое лингвистическое общество, которое и поныне работает над развитием национального языка.

ВРЕМЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ НЕ ВЛАСТНЫ БЫЛИ НАД УСТНЫМ НАРОДНЫМ ТВОРЧЕСТВОМ, КОТОРОЕ НЕ НУЖДАЛОСЬ В АЛФАВИТАХ И НЕ ЗНАЛО ПИСЬМЕННЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ. Фольклор всегда развивается сам по себе. Так и с турецким народным творчеством. Некоторых общемусульманских восточных героев оно взяло напрокат – деде Коркуда, Кёроглы, Ходжу Насреддина. Но создало и своих. Так, театр теней Карагёз – чисто турецкое явление. Любимое народное зрелище зародилось еще в XV веке и живет в образах основных персонажей: простачка Карагёза и грамотея Хадживата. Театр стал важной частью культуры страны. В нем сплелись поэзия и музыка, танцы, загадки, скороговорки, пародии. Карагёз вкупе с искусством народных сказителей меддахов признан ЮНЕСКО шедевром мирового культурного наследия.

Очень самобытны турецкие сказки. В них уживаются фольклорные традиции Востока и Запада. Потому в этих сказках встретишь кочующую атрибутику: хрустальный дворец, выстроенный за ночь, ковер-самолет, скатерть-самобранку, шапку-невидимку. Сын или дочь бедных родителей, попадающих в семью падишаха, – расхожий сюжет турецкой сказки. А где его нет? Но у турок в этом сюжете свой герой - Кельоглан, или Плешивый Парень, предприимчивый и смекалистый. Эдакий Иванушка-дурачок.

Истинное богатство турецкой народной сказки составляет ее образный язык. Талантливый сказочник всегда начинает свое повествование с рифмованной шуточной прибаутки – текерлеме: «Было-не было в ту пору, когда верблюды вести разносили, блохи цирюльниками служили, а в старой бане джинны дротики метали, жил-был один падишах». Это что-то сродни русской присказке «в некотором царстве, в тридесятом государстве». Но у турок, конечно же, затейливей. У них и концовка иная для выключения из сказочного мира: «С неба упали три яблока, одно - тому, кто сказку сложил, второе - тому, кто слушал, а третье - тому, кто записывает». Типа «тут и сказочке конец, тот, кто слушал, молодец».

СОВРЕМЕННЫЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ СЛОГ ТУРЦИИ ОБШИРНО ПРЕДСТАВЛЕН. Достаточно сказать, что турецкая литература имеет своего Нобелевского лауреата - Орхана Памука. Премия присуждена с весьма любопытной формулировкой: автору, «который в поисках меланхолической души родного города нашел новые символы для столкновения и переплетения культур». Видимо, потому, что действие всех книг Памука происходит в Стамбуле, а основные темы творчества – конфликт между Востоком и Западом, исламом и христианством, традициями и современностью. Его труды переведены на пятьдесят языков, а популярность перешагнула пределы родины. Однако намного раньше стать всемирно признанным удалось его соотечественнику Назыму Хикмету. Лауреат Международной премии мира, Хикмет был невероятно популярен, его просто боготворили. Первую книгу напечатал на родном языке в Советском Союзе, куда бежал на лодке через Черное море. Объехал полмира, борясь за мир. Ненавидел фашизм, верил в торжество коммунизма, любил Ленина, Россию и Турцию. На советском пространстве каждый цитировал его пламенные строки: «Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если мы гореть не будем, кто же здесь рассеет тьму?»

В ТУРЦИИ ЕСТЬ УНИКАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ, ВОШЕДШЕЕ В СПИСОК ШЕДЕВРОВ НЕМАТЕРИАЛЬНОГО КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ ЮНЕСКО, - ТАНЕЦ ДЕРВИШЕЙ. Сложный, почти магический, он создан семь веков назад дервишами суфийского ордена Мевлеви. Суть его в том, что к Богу можно приблизиться не только молясь, но и танцуя. И это тоже анатолийский слог, потому что танец вышел из молитвы, а молитва – это божественное слово.

До свидания. Хошча калын! Зинаида Савина

 

Фестиваль пасхальной кухни в Алматы

 

Золотое слово серебряных булгар

i02

Если бы перед нами лежала политическая карта мира конца первого тысячелетия, то мы нашли бы на ней Волжскую Булгарию, про которую восточный ученый-энциклопедист Х века Ибн-Руста сообщает: «Живут болгары на берегу реки, которая впадает в море Хазарское и прозывается Итиль». Расшифровать топонимику этой исторической справки не составит труда: речь идет о Каспийском море и Волге. На то время Волжская Булгария была могучим государством с большими городами, развитыми ремеслами, со своей письменностью. Тот же Ибн-Руста донес до нас, что в начале десятого века у булгар уже была разветвленная сеть начальных школ - медресе, в которых учили умению читать и писать на арабской графике. Имелись и крупные высшие мусульманские учебные заведения, куда даже приезжали учиться из Ирака.

В русских летописях Волжская Булгария иногда называется Серебряная, а ее население - серебряными булгарами. Ученые полагают, что это буквальный перевод племенного названия «нукратские болгары» (от арабского «нукрат» - серебро). Возможно, именно они пришли в Среднее Поволжье после распада в VII веке Великой Булгарии, объединявшей все булгарские племена под началом хана Кубрата. Во всяком случае, в хрониках того времени упоминаются «черые» и «серебряные», то есть светлые, племена: первые остались на родине, в Причерноморье, а вторые двинулись на север в междуречье Волги и Камы.

Волжские булгары – прямые предки нынешних татар. В течение нескольких веков они называли себя булгарами, но в процессе политических перипетий утратили этот этноним, и в позапрошлом веке закрепилось общее наречение - татары.

Слово в Серебряной Булгарии было тюркским, ведь татарский язык родом из кыпчакского, который в свое время дал жизнь одиннадцати языкам. Некоторых уже нет, как и самого прародителя, ушедшего вместе с его носителями – кыпчаками, которых славяне звали половцами. На память об этом этносе остались изумительные «Половецкие пляски» из оперы «Князь Игорь» великого Бородина. Кыпчакский был языком межэтнического общения в период Золотой Орды, а это значит, что он оказался легче других для постижения. Татарский, став его продолжением, унаследовал это его качество, что было официально отмечено ЮНЕСКО: организация ставит его на четвертое место в мире по своей стройности, формализованности и логичности, что открывает возможность общаться на нем со всеми представителями тюркских народов: так безукоризненно выверили столетия его грамматический строй.

Кстати, весьма любопытно, что татарский язык богат глаголами – их девяносто тысяч! Для сравнения: в русском их немногим выше тридцати тысяч. Видимо, таким образом сказался на лексике кочевой образ жизни тюркских племен, в тигле которых варились современные национальные языки. Движение определяло образ жизни кочевника. У оседлых народов неоткуда было взяться такому изобилию глаголов.

Современный татарский язык прошел долгий путь развития. Начинался он как литературный, или старотатарский, изобиловал арабскими и персидскими заимствованиями, был малопонятен для народных масс и использовался преимущественно образованной частью общества. Тем не менее на старотатарском, его еще называют поволжским тюрки, написано множество произведений, самым выдающимся из которых является поэма Кул Гали «Кысса-и Йосыф». Мимо этого имени не пройти, ведь Кул Гали выступает родоначальником татарской литературы. Более того, литературоведы едины, признавая, что поэма Кул Гали повлияла на развитие не только булгаро-татарской, но и в целом тюркской поэзии - настолько была новаторской по стилю, языку и содержанию. До революции она издавалась свыше восьмидесяти раз. Ученые обнаружили тридцать три ее старинных списка, вышедших из-под пера переписчиков.

Что же обеспечило столь долгую всенародную любовь к этому произведению? Прежде всего, пафос миролюбия: государство, которым правит главный герой Йусуф, никому не угрожает и ни с кем не воюет. А сам он наделен чертами характера, из которых складывается идеал правителя, озабоченного благосостоянием своих подчиненных.

О невероятной популярности этого поэта говорит и тот факт, что в приданое девушки обязательно должен был входить томик Кул Гали с его нетленным произведением. Мировое признание выразилось в проведении по решению ЮНЕСКО 800-летнего юбилея со дня рождения Кул Гали, которое отмечалось в десятках стран.

Книга в приданое – это, по сути, отражение особо трепетного отношения татар к книге на протяжении всей его истории. Деятельное внимание к книге было положено еще во времена Волжской Булгарии доисламского периода, а затем продолжилось и еще более утвердилось с принятием ислама. При ханском дворе скрипели камышовыми и гусиными перьями сотни переписчиков книг. Переписывалось все, что было на руку образованию: Коран, азбуки, сочинения по географии, ботанике, алгебре, труды античных авторов, литераторов и ученых Востока. Татары уже тогда познали книжный бум, и любовь к книге стала, можно сказать, их отличительной чертой на фоне других этносов. А в деревянных жилищах для книг предусматривалась несгораемая комнатка из кирпича. Сегодня в книжных хранилищах Казани хранится более пятидесяти тысяч восточных рукописей на арабском, персидском, татарском и других тюркских языках. И это – толика того, что совокупно погибло в пожарах бесчисленных войн.

Эпоха книгопечатания лишь нарастила валовый книжный продукт. Достаточно сказать, что во второй половине XIX века типография Казанского университета становится самой мощной в России. Она располагала шрифтами практически всех языков мира, включая мертвую латынь. Имелись кегли японских и китайских иероглифов. Книги, изданные в Казани, распространялись по всем тюркским государствам, где не было своего книгопечатания. Это стало по-своему уникальным явлением, которое можно считать колоссальным просветительским выплеском татарского народа.

История татарской рукописной книги насчитывает почти тысячелетие. Постепенно переписывание текстов превратилось в искусство каллиграфии. Оно оттачивалось веками, передавалось от мастера к мастеру. Искусство красивого письма является неотъемлемой частью духовной культуры татар. Печатная книга привела его к упадку. Однако полтора столетия назад при Казанском университете открылся курс арабской каллиграфии, чтобы возродить профессиональную каллиграфическую школу. Тогда для этого пригласили именитого художника-каллиграфа, мастера книжной миниатюры Али Махмудова.

С рукописной книгой связано и появление татарских шамаилей – каллиграфических картин. Рукописные или печатные, на бумаге или на стекле, они особо почитались, были любимы татарским народом и вывешивались на самом видном месте в доме, чаще – над входной дверью. В каллиграфическом узоре была зашифрована цитата, как правило, из Корана. Но не только, ведь еще во времена Волжской Булгарии в литературном языке татар развился эпиграфический стиль, то есть лапидарное, сжатое до емкой фразы выражение мысли. В свое время этим искусством славился Древний Рим. Образцы эпиграфического стиля сохранились в надписях на камне.

Если Кул Гали на столетия придал импульс развитию татарского поэтического творчества, то с Габдуллы Тукая начинается новая эпоха в становлении литературы, искусства и культуры в целом. Он выполнил в татарской литературе ту же историческую миссию, что и Пушкин – в русской, Абай – в казахской. Любимый всеми соплеменниками на родном языке, Тукай стал известен и популярен на русском в переводах Анны Ахматовой, Арсения Тарковского, Вероники Тушновой, Семена Липкина и многих других поэтов. О значимости творчества Тукая говорит и количество памятников ему – их восемь в крупных городах, таких как Казань, Санкт-Петербург, Анкара, Астрахань. Не счесть географических названий с именем поэта. День рождения Габдуллы Тукая, 26 апреля, празднуется как День родного языка: проходят чествования поэта, а также определяются лауреаты Государственной премии Республики Татарстан имени Тукая.

Сам он так писал о родном языке:

«Родной язык

- святой язык, отца и матери язык,

Как ты прекрасен! Целый мир

в твоем богатстве я постиг!

Качая колыбель, тебя мне в песне открывала мать,

А сказки бабушки потом

я научился понимать.

Родной язык, родной язык,

с тобою смело шел я вдаль,

ты радость возвышал мою,

ты просветлял мою печаль».

Кстати, здесь автор говорит о двух важных составляющих устного наследия татар – народных песнях и сказках. Исторически все этносы формировались на этих жанрах, но у каждого есть свои особенности. Есть они и у татарского. Если взять песни, то тематически в них больше всего свадебных – целых двенадцать.

Все потому, что в среде татар высоко чтили моральный кодекс семьи. К слову сказать, он был одним из духовных завещаний Кул Гали. О важности семьи у татар есть яркие пословицы: «Займи, но женись: долг отдашь – жена останется», «Ребенка родил – богатым стал». Что интересно, в невесте народ советовал обращать внимание на глаза: «Лошадь выбирают по зубам, девушку – по глазам». Казалось бы, должно оценивать рукодельность и добродетель. Но здесь прагматичность сдается перед красотой.

Слово далекой Волжской Булгарии звучит и сегодня, и не только в татарском контексте – практически во всех тюркских языках. Оно укоренилось и в русском, лексика которого была пополнена пусть и небольшой, но востребованной группой булгаризмов. Так, пришли и обрусели «бисер», «кумир», «ковчег», «чертог» и др. И ценителю русской поэтической словесности совершенно не представить пушкинскую строку «под голубыми небесами великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит» без древнего булгарского слова «ковер».

До свидания. Сау бул!

Страницу подготовила

Зинаида Савина

 

«Прекрасен ты, суровый край свободы»

0 202d2 96c9c39c XL 0 202d5 4fa56f18 XL MGUCLt5rb8k

 

Знает ли кто, что означает на русском языке чеченское слово «маршо»? Это свобода. Та свобода, синонимами которой являются независимость, воля, полное отсутствие порабощения духа ли, тела. Для чеченцев маршо - органически присущая черта национального характера, его неотъемлемая составляющая. Подумать только – даже традиционное приветствие, которым обмениваются при встрече, у них выстроено на этом понятии:

- Марша догIийла («добро пожаловать») – «приходи свободным».

И расстаются с тем же напутствием:

- Марша гIойла («счастливого пути») – «уходи свободным».

Это растворенное в натуре чеченца стремление быть вольным сформировано всей историей существования вайнахов – народов, под которыми современное кавказоведение мыслит чеченцев и ингушей. Когда-то этносов, говорящих на нахском языке, было намного больше. Но не всем суждено было уцелеть в яростных войнах и сохранить свой язык и культуру в неравной схватке.

«И дики тех ущелий племена, им бог - свобода, их закон – война», - снайперски точно выразил гений Лермонтова суть горного народа, знающего цену маршо.

Иллюстрации к поэме М.Лермонтова «Измаил-Бей».

МОГУЧЕ И ВЕТВИСТО ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ ДРЕВО ВАЙНАХОВ, КОРНЯМИ УХОДИТ К ХУРРИТАМ – древнему народу третьего тысячелетия до нашей эры. Давным-давно их общие предки населяли не только Северный Кавказ, но и Переднюю Азию, Месопотамию, Сирию, Малую Азию и даже, возможно, дышали воздухом Средиземноморья. Всех перемешало ветром истории. Лишь те, что жили на Северо-Восточном Кавказе, сохранили индивидуальность в этническом плане, и именно здесь образовался этнос нохчий – таково самоназвание чеченцев. Чеченцами же их стали звать русские по наименованию Чечен-аула еще с конца семнадцатого века.

Чеченский язык – нохчийн мотт – один из вайнахских языков. На нем сегодня говорят полтора миллиона чеченцев. Сегодня чеченский является государственным (наряду с русским) языком Чечни и одним из литературных языков Дагестана.

Один из удивительнейших языков! Взять хотя бы количество гласных в его алфавите – 32 буквы. Это не считая трифтонгов – сложных гласных, состоящих из трех элементов, образующих один слог. Развитая система вокализма делает нохчийн мотт певучим. Глаз, привычный к латинице и кириллице, будет дивиться чеченскому алфавиту. Для передачи специфических звуков речи этого этноса – гортанных и мягких - введены буквы, аналогов которым нет: «аь», «оь», «юь», «яь» и др.

Чтобы приобрести современный вид, чеченский алфавит прошел долгий и тернистый путь. Весь Кавказ в средние века пользовался арабским письмом, которое слабо подходило для фонетики горцев. И так приспосабливали, и этак. Буквы добавлялись, изымались. Писали то на основе арабицы, то кириллицы, то латиницы. Наконец, в 1938 году начался процесс перевода письменностей народов СССР на кириллицу, и лингвист-кавказовед Николай Феофанович Яковлев составил действующий поныне чеченский кириллический алфавит. Между прочим, Яковлев разработал математическую формулу алфавита в соответствии с фонологической системой языка.

В ГЛУБОКОЙ ДРЕВНОСТИ ЧЕЧЕНЦЫ ОБЛАДАЛИ ТРЕМЯ НАЦИОНАЛЬНЫМИ РЕЛИКВИЯМИ – печатью, котлом и национальной хроникой, называвшейся «къоман таьптар». Тептары – это вид старинной вайнахской летописи, куда заносились важнейшие события в жизни чеченского народа или его тайпов (родоплеменных групп). Записи делались на камне, коже, пергаменте. К сожалению, эти хроники пропали в годы Великой Отечественной войны.

С тептарами связана и вторая реликвия – национальный котел «къоман йай». Его внешняя сторона была увешана бронзовыми табличками, на которых были вбиты названия тайпов. По большим праздникам, в дни примирения кровных врагов или во время заседания совета страны в нем варилось мясо быка для общей трапезы. Национальный котел символизировал единство тайпов, имеющих общую прародину. Как известно, сегодня у чеченцев насчитывается свыше 150 равнинных и горных тайпов.

Тептары можно рассматривать как национальное литературное наследие наряду с нартским эпосом. В его основе – сказания о приключениях героев-богатырей, или нартов. Этот эпос встречается и у других народов Кавказа. Однако в вайнахской версии нарты - более позитивные персонажи, несущие добро.

КАК ТАКОВАЯ ЧЕЧЕНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА, ТО ЕСТЬ НА ЧЕЧЕНСКОМ ЯЗЫКЕ ЧЕЧЕНСКИХ АВТОРОВ, ПОЯВИЛАСЬ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД. До этого времени бытовало устное народное творчество. Как и фольклор любого этноса, чеченский богато представлен сказками. Из письменных же источников можно назвать только богословские христианские и исламские тексты (в доисламский период вайнахи исповедовали христианство).

А с установлением советской власти литература расцвела пышно, благо этот процесс культивировался. Поэты и прозаики получали профессиональное образование, были под опекой именитых литераторов, переводились на языки народов СССР. Основоположником чеченской советской литературы стал Саид Бадуев – автор первой чеченской повести «Голод».

Сталинские репрессии подкосили литературный процесс, а публикация произведений на чеченском языке замерла на целое десятилетие. Затем в чеченской литературе случился мощный выброс исторического романа: народу, пережившему страшную трагедию, требовалось осмысление произошедшего. Шима Окуев, Абузар Айдамиров, Магомед Мусаев и другие имена представили чеченскую прозу того периода. Один из них – поэт-песенник, публицист, заслуженный деятель искусств Муса Гешаев, детство которого прошло в Джамбульской области. Как-то, будучи руководителем гремевшего на весь мир славой ансамбля «Вайнах», он гастролировал в Казахстане по местам депортации. И там случайная встреча еще раз напомнила ему о чеченской трагедии. Гешаев столкнулся на вокзале с бывшим солистом ансамбля, который нес чемодан и плакал. Как выяснилось, в чемодане лежали останки матери, которая, умирая, умоляла его похоронить ее на родине. Но тогда не было возможности, и только спустя годы сын смог выполнить просьбу.

У ВАЙНАХОВ ЕСТЬ ПОТРЯСАЮЩЕГО СОДЕРЖАНИЯ СЛОВО - «НОХЧАЛЛА» (нохчо значит чеченец). В нем отражены особенности чеченского характера, включен весь спектр моральных, нравственных и этических норм чеченца. Это своего рода нахский кодекс чести. Нохчалла недостаточно определить словами «мужество», «благородство», «храбрость», «гордость», «щедрость», «справедливость». Это более емкое понятие, и оно ближе к идеологии. Думается, нохчаллу можно расценивать как национальную идею чеченцев. Не случайно говорят, что она в генах истинного вайнаха. У людей, придерживающихся нохчалла, чрезвычайно высока была цена слову. Слово истинного чеченца было и остается тверже всего. Слово – это и решение спора из-за долины или горы, и прощенная обида, и восстановленная семья, и конец кровной мести.

Пословицы и поговорки тоже отразили значимость слова для чеченца. «Пока слово не вылетит – оно твой раб, вылетит – ты его раб», - гласит одна из них. Налицо принципиальное отличие от русского изречения «Слово не воробей, вылетит – не поймаешь». В последнем случае призыв быть осторожным в словах, не сболтнуть лишнего. В чеченском же варианте иная озабоченность: сказал – сделай. Это характер.

В ЗАГОЛОВОК ЭТОГО МАТЕРИАЛА ВЫНЕСЕНА СТРОКА МИХАИЛА ЛЕРМОНТОВА ИЗ ПОЭМЫ «ИЗМАИЛ-БЕЙ».

Великий поэт был влюблен в Кавказ, который с детства вошел в его жизнь. Он одним из первых дал суровую, но точную характеристику чеченцам:

«Там поразить врага – не преступленье;

Верна там дружба, но вернее мщенье;

Там за добро – добро, и кровь – за кровь,

И ненависть безмерна, как любовь».

Нет полутонов в характере этого народа. Потому и слово у него четкое. Слово истинного вайнаха, исповедующего нохчаллу, - литое, как пуля, резкое, как выстрел. Разящее, когда надо, когда надо – ласкающее. По делам.

До свидания. Оставайтесь свободными!

СТРАНИЦУ ПОДГОТОВИЛА

Зинаида САВИНА

 

Слово в Стране Огней

 

Эй, езиз анам, Азербайджан!

Эй, езиз анам, Азербайджан!

Сене баглыйам, Азербайджан!

Ты меня зовешь, Азербайджан!

Ты во мне поешь, Азербайджан!

Как огни твои светлы,

Как слова твои теплы,

Ты звезда моей судьбы, Азербайджан.

Эта «Весенняя песня» на слова Наби Хазри в исполнении

народного артиста СССР Муслима Магомаева в 1977 году стала

очередным хитом в репертуаре великого музыканта.

Она прозвучала гимном родному краю

и высочайшим признанием в любви к нему.

Слова признания Азербайджану звучали из уст многих выдающихся

сынов, ведь история его существования исчисляется столетиями.

Откуда родом азербайджанское слово? Оно уходит корнями в степи среднего и нижнего течения Сырдарьи, где в IX-X веках сложилось политическое объединение тюркских племен - огузов. Мощное и влиятельное, с которым киевский князь Владимир, недавно увековеченный в бронзе близ стен Кремля, в 985 году заключил военный союз против неудобных поволжских булгар. Так вот, племенной язык огузов лег в основу азербайджанского.

Произошло это в результате долгих военно-политических преобразований, в результате которых территория Азербайджана попала под власть Сельджукской империи, и с миграцией тюркских племен начинается тюркизация древнего населения региона, что в конечном итоге и привело к формированию азербайджанского этноса, завершившегося к концу XV века. Так говорят историки.

Так что словарный состав азербайджанского языка большинством своим состоит из тюркизмов. Но сильное влияние оказали на него, разумеется, персидский и арабский языки.

Вот из такого коктейля выросло слово Страны Огней. Это поэтическое название Азербайджан снискал издревле. Причиной тому – месторождения нефти и газа, залегающие настолько близко к поверхности, что газ воспламенялся ударом молнии. Он мог взвиться факелом даже от неудачно разожженного костра. Эта картина потрясала воображение древних людей. Сюда вплоть до позапрошлого века совершали паломничество огнепоклонники из Индии. Их храм и сегодня можно увидеть на Апшеронском полуострове.

К слову помянуть, сложная история страны сказалась не только на лексическом составе языка, но и на тематике государственных праздников нынешнего Азербайджана: половина их – политического звучания. Такие как День национального спасения и День национального возрождения призваны чтить память о нелегкой борьбе за сохранение государственности в прошлом.

А День солидарности азербайджанцев всего мира нацелен на сохранение культурного наследия и в первую очередь азербайджанского языка, на котором говорят около тридцати миллионов его носителей по всему миру. Кроме республики Азербайджан, местами компактного проживания азербайджанцев стали Иран, Грузия и Дагестан. Кстати, в Дагестане азербайджанский является одним из четырнадцати государственных языков. Это самая многонациональная республика России, про которую средневековые географы писали: «Это страна гор и гора языков».

В самом Азербайджане языковая картина тоже не монохромна. Ученые насчитали свыше тридцати диалектов и говоров. И, между прочим, среди них есть казахский. С ним отдельный сюжет. Литератор-историк Мухтар Магауин писал, что в десятом веке большая группа тюрко-кипчаков обосновалась в центре Кавказа между Арменией и Грузией. Прото-казахи создали самостоятельный улус Казахское ханство, усмирили Византию, наваляли арабам и для упрочения своего положения договорились с сородичами-огузами дружить против грузин.

Однако договориться меж собой не сумели и потерпели фиаско от Ирана. Позже ассимилировали друг с другом и оставили для потомков топоним Казахский район с уездным городом Казах. Здесь не редкость встретить рыжих и зеленоглазых мужчин и женщин с ярко выраженными азиатскими чертами. В Казахе также сохранилось ковроткачество, с детальной точностью повторяющее ковры Казахстана.

Конечно же, при смене языковой доминанты с арабского на тюркский менялся и алфавит. Арабский крайне несовершенно передавал тюркскую фонетику, и это касалось не только Азербайджана. Потому в двадцатых годах прошлого века возник проект перевода тюркских языков всех республик и автономий Страны Советов на «яналиф», то есть новый алфавит. Сначала на основе латиницы, а затем - кириллицы. Его внедрили перед Великой Отечественной войной весьма форсированными темпами.

Но на этом история с азербайджанским алфавитом не закончилась. В 1991 году с обретением суверенитета азербайджанский алфавит вернулся к латинской графике. Переход шел со множеством трудностей и занял десятилетие. Современный алфавит Азербайджана приближен к орфографическим нормам турецкого языка.

В настоящее время в азербайджанском языке существуют три официальные алфавитные системы: латиница в Азербайджане, арабица в Иране и кириллица в Дагестане.

Азбуки создаются народами, чтобы существовала письменность. Страна Огней богата ее наследием. Одним из самых значительных письменных источников является эпическое произведение «Книга моего деда Коркуда на языке племени огузов», которая по значимости сравнима с «Песнью о Нибелунгах» средневековой Германии или мифами Древней Греции. Эпос зарождался на степных равнинах Турана, потому предания о Коркуде встречаются у всех тюркских народов кипчакской и огузской ветви под общим названием «Огуз-наме». Однако окончательно «Китаби деде Коркуд» сложился на территории Азербайджана и считается национальным достоянием азербайджанцев, а его главному герою возведены памятники в Нахичевани, Баку и Брюсселе.

Более ранних образцов письменного наследия почти нет, если не считать двух артефактов – агатового камня и кувшина с надписями на том языке, который был в самом начале и канул в Лету. Речь идет о первом тысячелетии до нашей эры.

Зато многочисленно наследие периода исламской письменности, начиная с VII века. Оно представлено различными поэтическими именами – не зря Азербайджан считают колыбелью поэтов. Ярче других сияла звезда Низами Гянджеви – классика персидской поэзии (в Азербайджане 1300 лет использовался персидский язык). Перу этого крупнейшего поэта средневекового Востока принадлежит пятикнижие «Хамсе», в составе которого поэма «Лейла и Меджнун», существующая в семидесяти версиях - настолько была популярна. «Самый изысканный писатель эпохи» - такую характеристику заслужил себе Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф из Гянджа. Имел право сказать о себе таким образом: «Захворав, бальзам не пей ты, ведь мои целебней бейты, слог мой, точно финик сладкий, выше всяческих похвал». Конечно же, труды Низами имели огромное влияние на дальнейшее развитие восточной и мировой литературы.

Богатым и жанрово разно-образным был азербайджанский фольклор. И прежде всего фольклорно-эпический памятник «Кер-оглы». Он также разошелся по сопредельным территориям в многочисленных версиях.

По мотивам азербайджанской версии была написана одноименная опера и снят фильм с захватывающим сюжетом.

Что касается современного состояния художественного слова Азербайджана, то оно живет и развивается. Современникам, не сомневаюсь, знакомы имена братьев Рустама и Максуда Ибрагимбековых. Рустам Мамедович снискал себе славу как писатель и кинодраматург. По его сценариям снимает Никита Михалков. За фильмы «Урга», «Утомленные солнцем», «Сибирский цирюльник», «Белое солнце пустыни» автор - четырежды лауреат Государственной премии. Ушедший нынешней весной Максуд Ибрагимбеков тоже писал сценарии к фильмам, а также пьесы, идущие на мировых сценических площадках. И тоже увенчан высокими наградами. Знакомо современным любителям детектива и имя Чингиза Абдуллаева. Острый сюжет, непредсказуемые судьбы героев, своеобразный язык, а также вкрапление в канву повествования реальных фактов и документов делают его романы заметным явлением в такого рода литературе.

А завершить материал мне хотелось бы удивительно светлым стихотворением Самеда Вургуна, поэтическое слово которого не выкинешь из песни об Азербайджане:

Я ходил по горам,

я глядел меж лугов

В журавлиные

очи родных родников;

Издалека выслушивал

шум тростников

И ночного Аракса

медлительный ход.

Здесь я дружбу познал,

и любовь, и почет.

На горах твои кудри

белей молока,

Как чадра, укрывают

тебя облака,

Над тобою без счета

промчались века,

От невзгод поседела

твоя голова…

Как ты много терпела,

и снова – жива!

И невежды порочили

имя твое,

и безумцы пророчили

горе твое,

и надежды измучили

сердце твое.

Но пришла благородная

слава твоя –

Велики твои дочери

и сыновья.

Можно ль душу из сердца

украсть? Никогда!

Ты – дыханье мое,

ты – мой хлеб и вода!

Предо мной распахнулись

твои города.

Весь я твой. Навсегда

в сыновья тебе дан,

Азербайджан, Азербайджан!

До свидания. Саг олун!

12


подготовила

Зинаида Савина

 


Страница 6 из 30