You are here:   Главная >>> Как у наших соседей?
А как у наших соседей!

В краю вертикальных Кочевников

7«В одно и то же время легко и трудно писать на языке, настолько свежем, что любая фраза поэта становится образом, любой эпитет - новым понятием», - признавался поэт и переводчик Семен Липкин по поводу киргизского языка. Липкину можно верить безоговорочно, ведь он был большой знаток восточной культуры. Переводил преимущественно эпическую поэзию и благодаря ему русскоязычный читатель прикоснулся к калмыцкому эпосу «Джангар», памятнику индийской культуры «Бхагавадгита» и киргизскому фольклорному чуду - «Манас». Липкин первым взялся его переводить и сделал это настолько адекватно оригиналу, что получил за свой труд высшую награду Киргизской Республики - орден «Манас».

У каждого народа есть свои метки в плоскости литературы и искусства, будь то авторы, или произведения, или персонажи этих произведений. Что касается киргизов, то ключевым для них будет «Манас» - самый объемный эпос в мире, что зафиксировано Книгой Гиннеса. Он насчитывает миллион стихотворных строк, и для полного его исполнения потребовалось бы полгода. Эпос включен ЮНЕСКО в список шедевров нематериального культурного наследия человечества. В нем отражена реальная история киргизов: как они были изгнаны со своей исторической родины, как Манас сумел защитить свой народ от китайских завоевателей, как боролись с внешними и внутренними врагами его сын и внук. Однако содержание «Манаса» намного масштабней и глубже обычного повествования о подвигах народных героев. Он также напитан многоплановыми событиями мирной жизни и содержит описание практически всех обычаев и традиций, праздников, обрядов, касается устройства быта, одежды и многого другого. И как сказал Белинский о романе «Евгений Онегин», что он есть энциклопедия русской жизни, так и в отношении «Манаса» можно утверждать: это энциклопедия жизни киргизов, в которой отразился их многовековой исторический и духовный опыт. В «Манасе» огромным пластом аккумулирована народная память. Настолько огромным, что эпическое повествование было не под силу запомнить одному человеку. Поэтому сказители-манасчи делили его между собой по частям. Последними, с чьих слов был записан эпос, стали Сагымбай Орозбаков и Саякбай Каралаев.

В 1994 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о всемирном праздновании 1000-летия эпоса «Манас». Основные торжества прошли в Таласе, что неслучайно, ведь народный богатырь Манас, ставший олицетворением нации и государственности киргизов, жил в этих краях.

Эпос «Манас» - произведение устного народного творчества. Когда он создавался и передавался из уст в уста, письменности как таковой у киргизов не было, а грамотных людей насчитывалось буквально единицы. И так продолжалось до 1923 года, когда киргизскому языку дали алфавит – арабицу.

Однако если заглянуть в глубь столетий, то там обнаружатся рунические надписи енисейских киргизов - глубинных предков нынешних киргизов, хотя с этим согласен не весь научный мир. Тем не менее, надписи существуют, и одна из них, Суджинская, обнаруженная в Монголии в 1900 году, гласит: «На уйгурской земле Яглакар-ханов (я был) назначен. Я – сын кыргызов. Я – благородный судья. Я – министр благородного Тархана-первого министра. Слава обо мне распространилась на востоке и на западе. Я был богат. У меня было десять загонов для скота, а лошадей – без счета».

Древнетюркское руническое письмо было койне, то есть общим языком, возникшим из смеси разных диалектов. О том, сколько их было сосредоточено на тех территориях, свидетельствует энциклопедист Махмуд ал-Кашгари в книге XI века «Диван лугат ат-турк»: «У киргиз, уйгур, кипчаков, ягма, чигил, огуз, тухси, уграк и жаруков - у них чистый тюркский единый язык, близки к нему наречия кимак и башкир. Самым легким является наречие огуз, самым правильным наречия ягма, тухси и жителей долины рек Или, Иртыш, Атил. Самым красноречивым является наречие правителей земли Хаканийя и тех, кто с ними связан». Кстати, хаканийскими наследниками являются нынешние узбеки.

В общем, если не брать во внимание орхоно-енисейских надписей, текстов Таласских памятников, а также незначительного использования арабского алфавита в позапрошлом веке, у киргизов письменности не было вплоть до Октябрьской революции. Народ получил ее с выходом первого номера газеты «Эркин-Тоо» («Свободные горы») на киргизском языке в арабской графике 7 ноября 1924 года. Однако стоит сказать, что лексика киргизского языка была зафиксирована задолго до этого события на страницах средневекового словаря. Так что письменного языка в употреблении еще не было, но словарь уже существовал.

Спустя несколько лет киргизы перешли на латинский алфавит, созданный ученым и государственным деятелем Касымом Тыныстановым, бывшим одно время народным комиссаром просвещения Киргизской АССР.

А в 1940 году республика стала пользоваться кириллицей. Нынешней весной депутат от фракции «Ата Мекен» Каныбек Иманалиев на заседании Жогорку Кенеш (парламента Киргизии) предложил перейти на латиницу. Но уточнил, что пока на это нет средств. «Кириллица – это наше интеллектуальное наследие, и, естественно, мы будем пользоваться ей. Но мы все равно должны перейти на латиницу к 2030-2040 годам, это требование времени и развития технологий», - заявил депутат. Он также добавил, что с этой целью уже необходимо приступить к обучению филологов.

А пока практически все письменное наследие киргизов на кириллице. К нему относится литература киргизов с сороковых годов по сегодняшний день. Это десятки достойных имен и произведений. Художественное слово в «краю вертикальных кочевников» (так Чокан Валиханов назвал нынешнюю Киргизию, где горы занимают более трех четвертей территории государства) ярче всех представлено Чингизом Айтматовым – поистине народным писателем. Гений Айтматова взращен мифами и легендами своего народа, он весь – из его глубин. Да и сам Чингиз Торекулович признавался, что главным героем его детства была бабушка: «Именно ей я обязан своей любовью к слову. Она рассказывала мне сказки или свои сны и заставляла пересказывать их. Проверяла, наверное, внимательно ли слушаю. Забава стала началом творчества. Бабушки не стало, а ее сказки и сны до сих пор со мной, они помогали и помогают мне писать». Так, через бабушку, через устное народное творчество, в прозу Айтматова вошли фольклорно-мифологические мотивы киргизов: песня-плач верблюдицы, потерявшей верблюжонка, и песня старого охотника в «Прощай, Гульсары»; легенда о птице Доненбай и песня Рамайла-аги в «Буранном полустанке»; легенда о диком Жаабарсе в «Когда рушатся горы» - одном из последних романов Айтматова. Да и нет у него произведений без фольклорной мифотворческой линии.

Айтматов писал на двух языках – киргизском и русском. Его часто спрашивали, на каком из них легче пишется, который из них ему родней? На что Чингиз Торекулович отвечал: «Когда спрашивают, на каком языке я думаю, то даже не знаю, что ответить. Оба этих языка для меня – как правая и левая рука, это дар истории, дар судьбы. Хотя писать на русском для меня лучше с практической точки зрения: с него быстрее делают переводы на другие языки. Я русский называю энергетикой нашей словесности. Мы не должны уходить от русского языка – это будет невосполнимая потеря». При этом Чингиз Торекулович призывал беречь и развивать киргизский и считал, что «забыть родной язык - значит забыть родину».

Киргизский народ талантом Чингиза Айтматова дал современному миру новое понятие – «манкурт». Вылетев со страниц «Буранного полустанка», слово быстро укоренилось в языках других этносов. Оно стало нарицательным, обозначающим человека, который забыл о своем прошлом, о прошлом своих предков, стал Иваном, не помнящим родства. И уже появились производные неологизмы – «манкуртизм», «манкуртизация». Это очень редкое явление, когда автор обогащает мировую лексику новым словом, за которым стоит мощное морально-нравственное и философское понятие. Айтматов сделал это – такова внутренняя пружина его таланта. За два истекших столетия пришельцев из литературы не очень-то много. Так, «робота» нам подарил Карел Чапек, «искусство» - Василий Тредиаковский, «бездаря» и «самолет» - Игорь Северянин, Достоевский гордился авторством глагола «стушеваться», Салтыков-Щедрин придумал «головотяпство», «пенкосниматель», «злопыхательство», «мягкотелость». Плодовитей других оказался Карамзин – его список удивляет: «впечатление», «влияние», «занимательный», «моральный», «эстетический», «промышленность», «эпоха», «сцена». Сложно нынче представить словари без этого презента от литераторского цеха.

Глава швейцарского издательства Люсьен Ляйтес так сказал о Чингизе Айтматове и восприятии его творчества на Западе: «Вне всяких сомнений, Айтматов – одинокое огромное дерево в литературе и культуре Киргизии. Я не знаю, был ли когда-нибудь там автор такого масштаба. Никто, кроме него, не сделал Киргизию такой известной в мире и никто не сумел заставить своих читателей полюбить эту страну так, как Айтматов». Я лично знакома с инженером авиакомпании «Эль-Аль» и художником по совместительству Хаймом Израэли, для которого «Буранный полустанок», переведенный на иврит, - настольная книга. Он прочел все переводы писателя. И мы, он - легко, а я - на очень грузном английском, говорили о творчестве писателя, и Хайм, не видя разницы между Кыргызстаном и Казахстаном, завидовал мне, что я – землячка Айтматова.

Конечно, Чингиз Торекулович – звезда номер один на литературном небосклоне киргизов. Но у этого народа есть и другие имена. Это и один из зачинателей киргизской литературы Аалы Токомбаев, и народный поэт Токтосун Самудинов, который предостерегает соплеменников: «История киргизского народа имеет много белых пятен и потому требует восстановления таких многократных разрывов цепи. Эта жажда вызвала спекуляцию исторической тематикой – один за другим стали появляться так называемые исторические романы, многие из которых невозможно отнести к категории литературных произведений. В них больше преданий, вымысла, сомнительных легенд, чем достоверных исторических фактов. Есть и другая попытка – приукрасить историю, принарядить исторические личности, нанести на них косметику. Из произведений последних лет мне более симпатичны творческие искания Мелиса Абакирова, Самсака Станалиева и Акбара Рыскулова. В материалах по истории они ищут, прежде всего, нравственные уроки прошлого. История – это тонкая отрасль человеческого бытия. Она своего рода симфония прошлого любого народа. Фальшивые ноты в ней опасны в воспитании целого поколения и тем более чреваты своими последствиями. Не зря говорил великий Сервантес, что лживых историков надо казнить, как фальшивомонетчиков».

В последнее время звучат предложения поменять название страны, придуманное в советское время. Предлагаются варианты: Кыргыз Эл Республикасы (то есть Республика Киргизского Народа), Кыргыз Жери (Земля киргизов). Как мы знаем, в истории этой нации было и название Кара-Киргизия. Но на каком бы имени ни остановились, пребудет неизменным и вечным киргизское Слово, рожденное народом и его лучшими представителями.

До свидания! Джакшы калынгыздар!

З. Савина

 

Художник, что рисует жизнь

  4 5 3 6

А. Султанов, пожалуй, одна из самых известных личностей в ауле Фирдоуси Мактааральского района. Художник, воспевающий красоту родного края, быт и труд местных жителей. В его гостеприимный дом мы и направляемся. Импровизированная выставка его картин прямо во дворе уже наготове.

Один из натюрмортов сразу бросается в глаза: на спинке стула – пиджак, брюки аккуратно разложены на сиденье, а сверху разноцветный таджикский распашной халат, пояс-платок и тюбетейка. Посыл один – как бы мы ни стремились вперед, наши вековые традиции всегда с нами. Хлопковое поле, излучающее свет и тепло, – посвящение неустанному труду местных хлопкоробов. Рядом портрет местной девушки – восточная красавица с азиатскими глазами и скулами.

– Темы для своих картин беру из жизни. Жаль, правда, материал для художников нынче очень дорогой. Краски, холсты стоят немало, – сетует Абдухаим-ата.

Талант в нем проснулся в раннем детстве. Отец мечтал, что сын пойдет по его стопам, будет бухгалтером, счетоводом, а тот упрямо стремился в художники. Путь к профессии был сложным, извилистым, но он все же окончил в Душанбе республиканское художественное училище. Затем вернулся на родину, работал художником-оформителем на крупнейшем хлопкоперерабатывающем заводе, преподавал ИЗО в школе и писал, писал, писал. Сегодня в его запасниках больше ста картин. Мечтает о выставке. Признается, что пусть художник и не самая прибыльная профессия, но однозначно наполняющая жизнь прекрасным.

– Помните, как у Пугачевой? «Жил-был художник один, домик имел и холсты», – смеется Абдухаим-ата. – Словно про меня песня. Мои картины сродни моим детям – каждая дорога сердцу.

Один из сыновей, Ташмурат, пошел по стопам отца, став художником. Признание его таланта для отцовского сердца – услада, хотя и ворчит иной раз старик, что бухгалтером быть гораздо выгоднее.

 

Казахстан и Греция: 25 лет дружбы и согласия

2

Посол Греции в РК А. Катранис в ходе своего первого визита в Шымкент успел признаться в большой симпатии к гостеприимному южному городу и его жителям. Осмотрев городские достопримечательности, он посетил здание Ассамблеи народа Казахстана, где встретился с членами областного греческого этнокультурного центра. Руководитель секретариата АНК ЮКО М. Калмуратов провел официальную встречу с гостем, рассказав об основных направлениях работы АНК ЮКО.

Надо отметить, что в октябре этого года Казахстан и Греция отметят 25-летие установления дипломатических отношений. За это время, по словам А. Катраниса, между странами повысился уровень взаимопонимания, установилось экономическое и культурно-гуманитарное взаимодействие.

- Грецию с Казахстаном связывает много общего, - отметил он. - Казахстанские греки, ныне проживающие в Греции, поддерживают тесные контакты со своими родственниками и друзьями, оставшимися на родине. Бывшие соотечественники с теплотой отзываются о казахском народе, приютившем их предков в самые тяжелые годы. Они - «живой» мост нашей дружбы. В Греции хорошо знают о вкладе Казахстана и его Президента Нурсултана Назарбаева в обеспечение региональной стабильности и мира, процветания и сохранения.

Общаясь с членами греческого центра, А. Катранис высказал пожелания греческих предпринимателей о налаживании сотрудничества в сфере бизнеса, открытии новых совместных предприятий в ЮКО. В свою очередь, заверил он, греческое посольство окажет максимальное содействие.

 

Писательское братство

 1

В Центре национальных литератур при областной библиотеке им. А. Пушкина прошла встреча известных казахстанских и узбекистанских писателей, организованная республиканской ассоциацией узбекских этнокультурных объединений «Дустлик».

Надо отметить, что культурные, творческие связи между писателями двух братских стран развиваются на постоянной основе. Способствуют тому многочисленные встречи, литературные конференции и симпозиумы.

В очередной из них с повесткой дня «Литература - мост дружбы» приняли участие поэтесса, заслуженный работник Казахстана, лауреат премии «Алаш» Х. Есенкаракызы, член Союза писателей РК Н. Бегалы, известные литераторы Узбекистана К. Юлдашев и С. Нелиев, а также секретарь совета по казахской литературе при Союзе писателей Узбекистана М. Исламкулов, презентовавший переведенную им на узбекский язык книгу казахского писателя, лауреата Госпремии РК С. Досанова «Ночь волчьего воя». Экземпляры этого романа на казахском и узбекском языках он передал в дар и фонду Центра национальных литератур.

А. МАСАЛЕВА

 

Ключ к познанию народа

IMG 0870 

В этом году отмечается 20-летие принятия Закона «О языках в Республике Казахстан»

День языков народа Казахстана в Шымкенте отметили масштабным красочным мероприятием, прошедшим в здании Ассамблеи народа Казахстана. К празднику этнокультурные объединения области приурочили проведение совместного Дня языка, традиций и культуры, подчеркнув тем самым, что под единым казахстанским шаныраком давно стали одной большой дружной семьей.

В просторном фойе здания АНК устроили кулинарную выставку, угощая всех национальными блюдами. На примечательную ее особенность обратил внимание аким области Ж. Туймебаев, принявший участие в мероприятии.

- Долма как национальное блюдо на столе у армян, греков, турок, азербайджанцев, курдов, - отметил он. - Как общие блюда объединяют кухни этих народов, так и общие традиции и обычаи сплачивают многочисленные казахстанские этносы.

Участников мероприятия артисты приветствовали на 15-ти языках. О языке как о самой большой ценности народа говорил и Ж. Туймебаев, поздравляя собравшихся с праздником.

- Одна из важнейших стратегических задач нашего государства - уважать языки этносов, проживающих в Казахстане, и создавать все необходимые условия для развития родного языка и культуры, - подчеркнул он. - В Южном Казахстане проживает самое большое количество этносов. А еще наш регион можно назвать колыбелью казахского языка. Этими фактами мы можем гордиться! - сказал аким области, подчеркнувший, что Казахстан всегда отличала мудрая языковая политика.

Ряд южноказахстанцев, внесших значительный вклад в реализацию государственной языковой политики в стране, был отмечен грамотами и благодарственными письмами.

А. МАСАЛЕВа

 

Гранатовые уста Трансоксании

 32

Пятнадцать веков назад большая часть нынешнего Узбекистана, включая города Самарканд, Бухару, Худжанд, Хиву, носила название Мавераннахр, или Трансоксиана – как ее именуют научные источники на латыни. Причудливая этническая мозаика этой исторической области, ставшей плавильным котлом культур на Великом Шелковом пути, дает право оспаривать национальную принадлежность многих великих мужей – ученых, поэтов, врачей. Но есть ряд имен, по праву принадлежащих исключительно к сокровищнице узбекской литературы. И возглавляет их череду Низаматдин Мир Алишер, вошедший в анналы истории под псевдонимом Навои. Он стоит особняком. И точно так же, как для русских Пушкин, является «нашим всем», то «наше все» для узбеков – именно он, уроженец Герата, поэт и мыслитель.

Навои сделал главное – вывел художественное слово своего народа из персидского плена. В то время шло нешуточное противостояние двух языковых стихий. Персидский, который пользовало все восточное средневековье, считался носителем культурных традиций, был в фаворе и казался незыблемым. Однако его уже начинал, пусть робко, теснить узбекский в своем младенческом варианте – «среднеазиатский тюрки». Навои горячо поддерживал литераторов, предпочитавших родной язык. В трактате «Суждение о двух языках» он опроверг мнение, что тюркский груб для поэзии, и раскрыл его подлинную силу и красоту. Навои доказал это не только теоретически, но и на практике, что восхитило коллегу по перу Захириддина Мухаммада Бабура: «Алишербек был человек бесподобный, с тех пор, как на тюркском языке слагают стихи, никто другой не слагал их так много и так хорошо». И можно смело утверждать, что именно благодаря Навои фарси утратил статус единственного литературного языка – на арену уверенно вышел чагатайский, он же тюрки, который в газелях Навои достиг филигранной отделки вкупе с виртуозной семантической игрой, свежестью образов, аллегорий и метафор. Кстати, совокупный диван поэта насчитывает свыше трех тысяч произведений этого жанра!

Не пройдем мимо, вспомним толику:

«Сердце, полное печали,

взял красавиц легкий строй,

Как бутон, что до рассвета

сорван детскою рукой.

Сердце бедное осталось

в путах локонов твоих,

Как жемчужина меж створок

в глубине лежит морской.

У тебя в саду поймали птицу

сердца моего,

Как зерном и сетью,

кудри с этой родинкой двойной.

Сердце ты мое швырнула

в пыль на улице своей

Люди могут, словно пламя,

затоптать его ногой.

Навои лишен рассудка, это, кравчий,

не беда.

Возврати ему рассудок

полной чашею хмельной».

Это классика Востока – любовь и томления! Есть и назидательно-мудрый Навои:

«За темнотой придет сиянье света,

Ты в этой вере будь неколебим.

Есть в этом мире верная примета:

Над пламенем всегда завесой – дым».

И язвительный:

«Ты благороден, ты умом высок,

В сердцах людей ты будишь мятежи.

Ты бесподобен! В паре кратких строк

Я о тебе сказал четыре лжи!»

Древняя Трансоксания была полиязычной. Населяющие ее народы говорили на десятках наречий, которые отразились в лексике узбекского языка. Современный литературный узбекча основан на диалектах Ферганской долины. В нем весьма ощутимо персо-таджикское влияние, что понятно – язык Хайяма и Рудаки доминировал в Узбекистане до XIII века и имеет определенное хождение до сих пор.

Сам термин «узбекский» в применении к языку в разные времена имел разный смысл. До 1921 года «узбекский» и «сартский» рассматривались как два диалекта одного языка. В начале прошлого века в стане лингвистов развернулась дискуссия о том, что нет особого народа «сарт» и, соответственно, нечего говорить о якобы сартском языке. Потом пришли к выводу обозначать этим термином карлукский говор более древних обитателей Кашкадарьинской, Ферганской и частично Самаркандской областей: он более иранизирован. В двадцатых годах именно сартский иранизированный диалект, а не кыпчакский узбекский говор был определен стандартной литературной нормой.

Так или иначе, ученые рассматривают узбекский язык как прямого потомка чагатайского языка в его поздней форме. Он использовался в эпоху правления Тамерлана и тимуридов и отделился от других среднеазиатских тюркских языков в начале XIV века.

С этого периода и начинается собственно узбекская литература. До того как она достигла кульминационной точки развития в творчестве Навои, ее питали десятки других поэтов. Наиболее известны Саккоки и Лутфи, обласканные вниманием самого Улугбека: он руководил литературным процессом своего времени и собрал при дворе самых талантливых стихотворцев. И сам был не лишен поэтического дара. Надо отметить, что лирике Лутфи не была свойственна традиционная для Востока вычурность, и это ее качество перенял Алишер Навои.

Ну, а истинным творческим наследником Навои стал его современник Бабур. Кстати, они были друзьями, состояли в переписке. Сын ферганского эмира, в жилах которого текла кровь Тамерлана, Бабур продолжил упрочение родного языка в литературе. Помимо изящных рубаи, он оставил после себя совершенно уникальное творение – книгу «Бабур-наме». Эти его дневниковые записи можно полагать первым явлением автобиографического жанра в исторической литературе. Автор не только описывает реальные события, но и живо воссоздает детали быта знати, нравы и обычаи эпохи. Если с кем и сравнивать его для большей ясности, то с Салтыковым-Щедриным и Аксаковым, которые через личное жизнеописание дают панорамное полотно российской действительности своего времени. Таков и Бабур, в этом плане бесценный для историков и культурологов. Ну, а лирическое начало сполна проявилось в его рубаи. Вот условный триптих в доказательство:

«Я напишу тебе письмо — моей царице,

Взамен пера из век я выдерну ресницы.

Я выколю зрачки, чтоб не искать чернил.

Я испишу белки, как белые страницы»

* * *

«Я шлю тебе платок, такой, как ты хотела.

Из ткани желтой он и тонкий до предела.

Внимательней всмотрись, похож он на меня:

Желт, как мое лицо, и невесом, как тело».

* * *

«Взимает небосвод сплошную

дань скитаний,

однако не уймет сердечной боли давней.

Хотел бы я понять,

что замышлял господь:

страданья — для меня, меня ли —

для страданий?..»

История узбекской письменности беспримерно витиевата. Она познала череду метаморфоз, и нельзя утверждать, что пришла к конечному варианту. Так, вплоть до IX века предки узбеков пользовались и староуйгурским письмом, и древнехорезмийским, и тюркскими рунами. После арабского завоевания был принят арабский алфавит. В прошлом веке узбекский язык претерпел целых три смены алфавита: в 1929 году перешел с арабицы на латиницу, в 1940-м – на кириллицу, в 1993-м вернулся к латинице. Но это еще не все преобразования. Алфавит, уже будучи в латинской графике, не единожды корректировали, то добавляя букв, то убирая их, то видоизменяя. Возникающая неразбериха даже породила в среде лингвистов термин «кризис текста». Но он, кажется, прошел, и сегодня в республике довольно мирно уживаются кириллица со своеобразной узбекской латиницей, каждая в своей сфере. Это вполне соответствует принятому закону о введении латинского алфавита, дополненного такими словами: «При введении узбекского алфавита, основанного на латинской графике, сохраняются необходимые условия для овладения и использования арабской графики и кириллицы, на которых создано бесценное духовное наследие, являющееся национальной гордостью народа Узбекистана».

И да – узбекское слово, записанное азбукой Кирилла и Мефодия, продолжилось в советский период трудами Хамзы, Айни, Абдуллы Кадыри – восторженных романтиков первых постреволюционных лет. За ними к освоению советской тематики приступили те, кто выполнял идеологический госзаказ – Гафур Гулям, Абдулла Каххар, Мирмухсин Мирсаидов. Этот культурный слой ныне мало востребован читателем. И можно бы далее без ущерба перешагнуть через пару-тройку десятилетий, сразу в миллениум, не будь в узбекской литературе такого имени, как Тимур Пулатов. Узбекский шестидесятник Пулатов впитал от матери таджикский язык, от отца – узбекский, а в школе и на улицах многоплеменной Бухары – русский. В результате получилось очень, очень вкусно. «Жизнеописание строптивого бухарца» - это песня любимому городу, роман о Бухаре, как «Вечный город» Альберта Проханова – роман о Москве или «Стамбульский роман»Нобелевского лауреата Орхана Памука.

Что никогда не будет подвергнуто идеологическому пересмотру – так это народное творчество: сказки, былины, пословицы и поговорки. Это та кладовая, где национальному слову гарантирована жизнь, покуда будет жить его носитель. В узбекском фольклоре к шедеврам можно отнести дастаны – это произведения лиро-эпического жанра, своего рода повести, рассказы, приключения, описания, похвала. Наиболее популярным из них в узбекском фольклоре является «Алпамыш», который насчитывает полсотни вариантов. Дастан включен ЮНЕСКО в список нематериального культурного наследия. А всего в этом списке около шестидесяти наименований, что красноречиво свидетельствует о невероятном фольклорном богатстве узбеков. В нем же и мавриги – жанр народных песен под аккомпанемент дойры и с элементами танца, который интенсивно развивался в Бухаре вплоть до начала прошлого века.

До свидания. Хайр!

подготовила З. Савина

 


Страница 4 из 30