You are here:   Главная >>> Как у наших соседей?
А как у наших соседей!

В бисерном калфачке на мозаичном каблучке

Татары – понятие широкое. Они и приуральские, и сибирские, и среднеазиатские, и дальневосточные. И везде исторически сложились свои особенности национального костюма. Однако он в основных чертах сформировался у поволжских татар в предыдущие полтора века. С ним и познакомимся поближе.

История народного костюма

4Монетная шапочка как головной убор рано вышла из повседневного быта казанских татар и была практически полностью заменена на калфак. Этнограф Николай Иосифович Воробьев в фундаментальном труде «Казанские татары» называет его колпаком – по созвучию. Так что колпак как излюбленный вид домашней одежды русской знати прямиком из тюркского мира. «Но старый мой колпак изношен, хоть и любил его поэт», - вспоминает Пушкин.

Калфак вязали из белых ниток на спицах вкруговую, что называется «чулком», длиной до семидесяти сантиметров. В комплекте с ним носилась налобная повязка, которая и являлась его основным украшением.

«Как вам к лицу кокетливо чуть сбитый Калфак красивый, бисером расшитый!» - писал классик татарской литературы Габдулла Тукай. Но он любовался уже другим, не вязаным калфаком, а из мягких тканей с крупным золотошвейным узором, с золотой или серебряной бахромой, свисающей на лоб, а то и до самых плеч. Покачивающаяся масса сверкающей металлической бахромы, местами унизанной бусинами и жемчугом, создавала при движении шумящий эффект, вторя легкому позвякиванию закрывающих волосы накосников, а также длинных сережек и воротниковых застежек с подвесками. Звонкими были поволжские татарочки!

Ни одна из них не прошла бы через раму в аэропорту. Особенно в перевязи – уникальном украшении татарских женщин. Она называется хаситэ и выглядит как лента, перекинутая через левое плечо под правую руку. Собственно, это необычное украшение, трансформированное в наградную ленту, прижилось на века. Самый простой вариант – для победителей конкурсов, спортивных и профессиональных соревнований. В таких щеголяют выпускники школ на последнем звонке. Когда-то лента была деталью сановьего костюма.

В общем, татарская хаситэ продлила себе жизнь в веках. Она была богато украшена ювелирными изделиями, которые начинали собирать для девочки со дня ее рождения. Это не простое украшение, а одновременно и оберег (все украшения в архетипе имели эту функцию), и личное имущество женщины, ее капитал. В специальной коробочке, пришитой к хаситэ, хранились суры из Корана.

4aМного весила татарка в хаситэ и дорого стоила. В книге «Казанские татары» автор скрупулезно калькулирует стоимость всего, что надето на женщине. О перевязи пишет так: «С камнями, с жемчугом, с империалами стоит до 3000 рублей». Поистине про татарку можно было сказать «все свое ношу с собой», самое ценное было при ней.

Ювелиры – комешче – обычно работали по индивидуальным заказам, потому так разнообразны татарские украшения, собранные музеями. Особенное значение придавалось изделиям с бирюзой. Ее символика связана с древними восточными поверьями: будто бы бирюза – это кости давно умерших предков, и ее правильное созерцание делает человека счастливым.

Достигнув зрелого возраста, татарская женщина отдавала свои дорогие украшения, эти массивные перстни, браслеты, серьги, поясные бляшки, накосники, богатые воротниковые застежки с подвесками яка чылбыры дочерям и молодым родственницам, чтобы вновь, как в девичестве, вернуться к простым украшениям.

В одежде татарской женщины была еще одна уникальная деталь, срезонировавшая на мировую моду. Это нижний нагрудник. Он был неотъемлемой частью женской одежды с глубоким вырезом и служил прикрытием бюста. Его шили из прямоугольного куска материи, надевали под платье и крепили лямочками к шее и плечам. Центральная часть нагрудника вышивалась цветочным узором. В орнаменте часто присутствовала восьмиконечная, или вихревая, розетка – солярный знак. Этот нагрудник послужил прообразом манишки, завоевавшей одно время подиумы самых модных кутюрье. В них из легчайшего газа щеголяли советские девушки в шестидесятых.

Что до мужчин, то их самым ярким визуальным украшением была, пожалуй, лишь тюбетейка. Она выступает таким же этническим маркером, как и чак-чак с гармонью и калфаком. Этот головной убор появился у татар в качестве подшлемника для средневековых воинов, имел конусообразный верх и был простеган конским волосом – очень гигроскопичным материалом, предохраняющим от гниения.

Однако эту тюбетейку в XIX веке практически вытеснил каляпуш в виде низкого усеченного цилиндра с твердым околышем и плоским верхом, к которому горожане крепили кисточку. Это была дань турецкой феске. Хотя само слово из персидского языка, где «каля» - голова, «пушидан» - прикрыть.

Знаменитые татарские ичиги – отдельная национальная гордость. И если знаменитые русские сапожки «шиты золотом», то татарские сделаны в технике мозаики – каюлы кун - из разноцветных кусочков сафьяна и юфти с применением уникальной техники ручного шва.

Самым крупным производителем и торговцем узорной обуви был казанский купец второй гильдии Мухаммадзян Галеев. Десятки моделей продавались в торговых лавках Казани, Уфы, Троицка, Петербурга, Москвы, в городах Сибири и Азии. Вывозились на самые рейтинговые ярмарки – Нижегородскую, Ирбитскую, Мензелинскую, Симбирскую. Были удостоены многих наград, в том числе Большой золотой и бронзовой медалей Европейского общества наук в Париже, серебряной медали Всемирной Парижской выставки и выставки в Чикаго. Славная история у татарского каблучка.

В татарских пословицах, связанных с одеждой, есть такая:

«Ыштаныбыз кармазин – дингез суы тубыктин», что переводится как «Штаны кармазинные – море по колено». Понятно, речь идет о мужском костюме и мужской «удали». Что это за штука – кармазин, и почему она способствует залихватскому поведению? Кармазин – это сукно красного цвета по названию самого красителя, который в персидском языке называется «кермез». Добывают его из самок насекомых, сборное название которых – кошениль. Они напичканы карминовой кислотой.

Добывать «кошенильного червеца» стоило большого труда, потому окрашенная им ткань стоила очень дорого и была доступна лишь богатеям. Которым, судя по пословице, многое дозволено.

Вот такой он – татарский национальный костюм. Со своими блестками и пайетками, потайными стежками, секрет которых еще предстоит раскрыть; скроенный по уникальным лекалам, подсмотревший кое-что у других, но и щедро поделившийся с соседями. А главное – себя уберег.

Надо отметить, что национальное татарское одеяние, каким его позиционируют сегодня, сильно осовременилось, сбросило с себя архаические черты и обрело довольно стилизованный вид, достигнув этнического минимализма.

При этом историки моды отмечают, что наибольшую аутентичность татарского костюма сохранили кряшены - крещеные татары, небольшая субэтническая группа, проживающая в основном в Татарстане. Они придерживаются христианских традиций, но в молитвах обращаются к аллаху, чем сбивают с толку этнографов. Этот маленький народ умеет передавать традиции от старших к младшим, поэтому кряшены до сих пор знают, как вызывать дождь, заговорить грозу, помнят и знают народные песни и промыслы. Уберегли от новомодья и свои наряды, так что за глубокой историей народного костюма – это к ним. Например, с монетной шапочкой такья казанские красавицы распрощались еще в позапрошлом веке, а кряшенские барышни до сих пор имеют их в своих сундуках. В реликтовом виде такья облегала голову наподобие шлема, имела на верхушке шишак, на висках – наушники, сзади – бисерный назатыльник. Шапочка была сплошь украшена монетами.

Зинаида

Савина

 

Молодец в кафтане, девка в сарафане

1a 2a 3a

К русскому национальному наряду как-то не очень идет слово «костюм». Во-первых, оно пришлое, от французов. Во-вторых, вошло в употребление всего полтора столетия назад. В-третьих, есть свой аналог – слово «одежда». Оно самое что ни на есть глубинное, из придонных праславянских слоев.

Одежда восточных славян обрела законченный этнический вид в XII-XIII веках. К тому времени окончательно сформировались два типа русского костюма: южный и северный. Это касается исключительно народной одежды, ибо знать во все времена заимствовала себе платье со всех сторон: из Византии и Голландии, от поляков и немцев. Но что любопытно, в первой половине XVII века в России начали категорически отказываться от иноземного гардероба. Вспомнили о защите национальной самобытности и царским указом запретили носить одежду иностранного образца «стольникам, стряпчим, дворянам московским, жильцам и их слугам». Это было недолгое время, когда Россия существовала вне моды. Пока Петр I не прорубил окно в Европу. И начался обратный процесс: государевым указом лицам высшего сословия запрещалось ношение русской одежды – за нее брали пошлину. Пострадало боярство, которое в ту пору одевалось весьма причудливо. К примеру, вес праздничного женского костюма иногда достигал пятнадцати килограммов и мог включать в себя до двадцати предметов. Во времена Ивана Грозного дамы надевали по три платья одно на другое – ношение одного считалось недостойным. Понятно, что такая одежная тяжесть делала походку плавной и неторопливой – именно таким торжественным был в то время женский идеал. Все по Пушкину: «А сама-то величава, выступает, будто пава».

Иллюстрацией трендов в русской одежде средних веков блестяще служат картины Маковского, Сурикова, Васнецова, Билибина. Длиннополые, тяжелые, громоздкие - опашень, охабень, ферязь; душегреи и сарафаны – из бархата, парчи и атласа. Все заткано золотом и серебром, опушено дорогими мехами. Ярко и избыточно. Но очень красиво!

Но все же национальный костюм – это, прежде всего, народный костюм. На него и поглядим. Взять мужской. Его основу составляла рубаха. Поначалу она была с разрезом посередине ворота, а потом его увели в сторону - появилась косоворотка. Академик Лихачев считает, что это делалось для того, чтобы при работе не выпадал крестик – к тому времени Русь уже приобщили к христианству. К слову сказать, косоворотка стала основой для будущей гимнастерки, когда в 1880 году в Туркестанском военном округе на нее прикрепили погоны и разрешили носить с портупеей в строю и вне строя.

В рубахе-косоворотке на спину и грудь подшивалась подкладка – подоплека, которая впоследствии обрела значение скрытой причины чего-либо. Подоплека и правда могла скрывать нежелательное для чужого глаза: в нее, например, зашивали документы, деньги.

К рубахе полагались портки. Это исконно русское слово не скоро заменилось на тюркское «штаны», а потом нидерландское «брюки» - их принесла петровская реформа, и они означали «штаны моряка». Так что русский мужик ходил в портках.

Они вверху стягивались поясом-гашником, который тоже остался с нами в виде загашника, только уже не в значении «сумочка за поясом», а «место, куда что-то откладывается про запас».

Мужской русский народный костюм отличался меньшим разнообразием, нежели женский. Всю его красоту составляла отделка рубахи по вороту, подолу и рукавам да пояс, который мог быть тканым или плетеным, ярких красок.

А поверх надевался кафтан, коего было большое разнообразие: от зипуна из грубого толстого сукна до праздничных образцов из добротных тканей. Историки моды насчитывают дюжину видов этой одежды. Был даже наградной кафтан, который вручался за заслуги мастеровым на казенных заводах Ижевска и Златоуста. Чем не чапанизация!

Кафтан не являлся чисто русской одеждой – он вместе со словом пришел от персов через Западную Европу. Видоизменился, обрел собственные черты и окончательно обрусел. Настолько, что вошел в пословицы и поговорки: «Худая слава, что без кафтана Сава», «Рад Епифан, что нажил кафтан», «Служить стану по кафтану» - это о так называемом становом кафтане, сшитом по фигуре.

Суровый климат и разнообразие климатических зон сделали русский костюм многослойным и с большим количеством верхней одежды. Главенствовала, конечно же, шуба. Русские шубы шились мехом внутрь, а сверху покрывались дорогой тканью. Обширные, они в подоле доходили до трех с половиной метров. Шубу носили все прослойки общества. Крестьянские были из овчины, а также заячьи, волчьи и лисьи. У богатых - на бобровом, горностаевом меху, из куницы, соболя и чернобурки. В парадных случаях шубу пользовали летом и в помещениях - того требовал протокол.Русская шуба, как и русский мех, и сегодня является брендом на международном торговом рынке.

В одежде женщин рубахи также были базовой вещью. Они шились для разных случаев. Например, убивальница носилась просватанной девушкой целую неделю перед свадьбой – так она оплакивала юность, готовясь к жизни в чужой семье. Рубаха на Руси считалась одеждой-оберегом. Узоры по ее краям исполнены глубокой символики: они не давали проникать злым чарам к телу ни через ворот, ни через рукава, ни через подол. Кстати, насчитывается около девяноста видов славянских узоров, в которых десятками варьируется свастика – символ вечного солнцеворота. Одни узоры охраняли человека, другие - отдавали дань каким-либо силам. В «Слове о полку Игореве» Ярославна хотела бы полететь кукушкой по Дунаю, смочить «бе брян рукав», то есть украшенный браным (тканым) орнаментом, в Каяле реке и вытереть им кровавые раны мужа. Рукава наделялись в одежде сакральным смыслом, потому не случайно в русской сказке о царевне-лягушке Василиса Прекрасная взмахивает рукавами, а из них сыплются разные блага.

В северных областях женщины поверх рубахи носили сарафан. Именно он прочно ассоциируется с русским национальным костюмом. Это верно, если забыть, что сарафан вовсе не русское изобретение. Он пришел с Востока, из Персии. Шел к славянам через Турцию и Европу. Был изначально одеждой мужчин высших слоев общества. Так, в Государстве Московском сарафан носили воеводы и великие князья, а затем и сами государи.

Спустя время сарафаны из одежды вип мужчин стали принадлежностью состоятельных дам. По мере изношенности они с барского плеча доставались черни. Так что сарафан попал в народ путем сверху вниз, сделался излюбленным одеянием крестьянок севера и стал олицетворением русского национального костюма, не будучи таковым по происхождению.

Тем временем на русском юге вместо сарафана на рубаху надевали понёву – юбку из трех полотен, собранную вверху на тесемку. Подол ее был украшен. Понёва намного древней сарафана: она по времени совпадает с периодом формирования древнерусской народности, то есть из VI-VII веков. Понёву наделили такими эпитетами, как «бабий хомут», «бабья кабала», потому что ее носили замужние. Существовал обряд одевания понёвы по достижении девушкой совершеннолетия. Про такую говорили «рубаху сняла», так как в девичестве единственной одеждой была именно расшитая рубаха с шерстяным поясом да венок на голове.

Что касается головных уборов, то самым ярким из них был кокошник – символ русского национального костюма. Название произошло от древнерусского «кокошь» - курица-наседка. Чем только его не украшали! В зависимости от кошелька: присутствовали и парча, и позументы, и золотая фольга, и драгоценные камни, и бисер. Но даже у простого народа особо ценился кокошник с речным жемчугом, который добывали в озере Ильмень. Шитье жемчугом стало отдельным направлением в русском прикладном искусстве, иностранцы называли жемчуг камнем русских. А девицы на Покрова молились о своем замужестве такими словами: «Пресвятая Богородица, покрой мою голову жемчужным кокошничком, золотым подзатыльничком».

По краям кокошника были пущены рясны – спадающие на плечи жемчужные нити. Кстати, прилагательное рясный – «густой, частый, обильный» – от этого украшения.

Изгнанный из высших слоев общества при Петре Великом кокошник был возвращен в женский придворный костюм Екатериной II, воскресившей моду a la russe. А Николай I и вовсе издал указ, вводивший новый придворный наряд, дополненный кокошником. Так что кокошники в сочетании с декольтированным платьем оставались в гардеробе фрейлин до революции. Конечно, они были уже далеки от крестьянских прототипов и более походили на тиары итальянского возрождения. Последняя императрица Александра Федоровна тоже очень любила кокошник и много фотографировалась в нем. Ну а типичным унисекс для русского человека были лапти. Эту обувь из лыка столетиями носило все восточное славянство. Лапоть и крестьянин были синонимами. Вся русская деревня, за исключением Сибири и казачьих районов, круглый год ходила в лаптях. Одно слово – лапотная Россия. За год человек снашивал до пяти десятков пар, а уж «если в дорогу идти – до семи пар сплести». Так что народ поголовно был обучен «лыко вязать». И что с того, что иногда он это лыко не вяжет. Зато всему миру доказал, что не лаптем щи хлебает.

подготовила Зинаида Савина

 

Пой, гуляй, танцуй, веселый Сабантуй!

1 2 3

В выходные в парке им. Абая – традиционном месте проведения областного Сабантуя – было шумно и весело

Гостей встречал областной татаро-башкирский этнокультурный центр. Традиции были соблюдены не только в месте проведения: и в соревнованиях в беге с яйцом и мешках, и в состязаниях в национальной борьбе куреш, и в приглашении артистов из Казани.

Поздравить татар и башкир пришли председатели этнокультурных объединений области, руководитель секретариата АНК ЮКО М. Калмуратов, вручивший грамоты и благодарственные письма активным членам татаро-башкирского ЭКЦ.

- Отрадно, что наш Сабантуй давно стал любимым летним праздником всех горожан, мы рады всем! - отметила председатель татаро-башкирского ЭКЦ А. Мухамедова.

Казанские певцы Гульдания Хайруллина и Виль Усманов привезли в Шымкент самые горячие поздравления из столицы Татарстана. И сами, в свою очередь, грелись теплом приема шымкентской публики и шымкентского солнца.

- Казахстан – это мои когда-то первые гастроли! Всегда добром вспоминала ваш гостеприимный город, в котором я тоже много лет назад выступала, – призналась «ЮК» Г. Хайруллина.

- Приятно видеть, что на Сабантуй идут семьями, и, главное, публика – интернациональная! Значит, праздники в вашем многонациональном празднике общие – это здорово! – отметил В. Усманов.

Детские ансамбли «Умырзая», «Иллюзия», а также старожилы центра И. Серазетдинов, Ш. Бурнашев доставили истинное удовольствие зрителям.

подготовила А. МАСАЛЕВА

фото автора

 

Персидские мотивы на шымкентской сцене

r

«Третий год приезжаю на Наурыз в Шымкент и очень рад такому обстоятельству!» - признался со сцены дворца Ассамблеи народа Казахстана ЮКО советник по культуре Посольства Исламской Республики Иран в РК Масуд Шейх Зейнеддин (на снимке справа), прибывший с очередным визитом. И по традиции он организовал гастроли ансамбля из Ирана.

На сей раз шымкентской публике посчастливилось услышать песни группы «Дениз». Приветствовал гостей руководитель секретариата АНК ЮКО М. Калмуратов, подчеркнувший в своем выступлении, что в ЮКО существует единственный в республике иранский культурный центр, отметивший недавно свое 20-летие. В свою очередь председатель иранского ЭКЦ Н. Капар-Пур поблагодарил посольство за организацию выступления артистов из Ирана — прекрасную возможность окунуться в родную культуру.

А. МАСАЛЕВА

 

В одежде богов

qПроще простого представить себе, как одевались древние греки. Их внешний облик запечатлен в сотнях картин на тему древнегреческих мифов. Достаточно обратиться к полотнам Пауля Рубенса, Антонио Корреджо, Джорджо Вазари, Джона Уотерхауса, Энрике Ломбардо, Джордано Лука, Энтони ван Дейка. Скульптуры, вазы и богатый орнамент архитектуры – вот наглядные источники информации об эллинах. Сгодятся для иллюстрации и полотна, а также скульптура Древнего Рима, который полностью наследовал греческую культуру. Разумеется, добавив в нее своего.

Говорить о костюме эллинов – значит, вести речь о греческом стиле. Не элементах одежды и ее особенностях – именно о стиле! Откуда взялся он и чем характерен? Не забираясь слишком глубоко в седую старину – до Месопотамии и Древнего Египта, которые, безусловно, аукнулись дальним эхом в формировании греческой культуры, греки в V и IV веках до нашей эры – а это время их наивысшего расцвета – сформировали стиль, названный классическим. Он со всем блеском проявился в архитектуре. Однако не менее ярко явил себя в одежде. Сами греки, конечно, не знали, что одеваются классически, это потом про них так сказали. Но они стремились к прекрасному, ими овладевало желание найти эстетический идеал. И они его нашли в гармонии духа и тела. Древнегреческая культура первая в истории мировой цивилизации возвела внешнюю красоту в культ. Греки первыми пришли к мысли, что человек в своем великолепии подобен богу. Не червь, не пылинка, не тварь дрожащая – бог!

Вознеся человека на Олимп, приблизив его к небожителям, греки старались всеми доступными средствами подчеркнуть эстетическую красоту олимпийцев в одежде земных обитателей. И, может быть, мы в данном случае имеем прецедент, когда национальный костюм формировался не под диктатом условий жизни, обусловлен не географией обитания, не этническим характером, а сформирован философией. В соответствии с ней содержание, то есть истинно эллинский характер – патриотизм, высокое гражданское сознание, развитый умственный кругозор и нравственный багаж – должно было иметь соответствующую форму: сильное тренированное тело в идеальных пропорциях. Само собой, в столь же прекрасной одежде. Она гармонично облегала естественные линии, делала безупречной осанку, подчеркивала атлетическую фигуру. Сдержанность, строгость, утонченность. В общем, классика, основу которой составляют легкость и изящность, гармония и пластика, симметрия и подчинение естественным линиям тела. Это они, эллины, сформулировали принцип «все в меру» и никогда не допускали эксцентричности, которая разрушила бы пропорции и гармонию одежды. Гораций назовет это правило «золотой серединой», а гораздо позже Леонардо да Винчи - «золотым сечением».

Кстати, идеал мужчины воплощен греком Поликлетом в бронзовой статуе «Дорифор» («Копьеносец»), а идеалом женщины служит статуя богини Афродиты, более известная под названием Венеры Милосской (имя автора лишь предположительно – грек Александр из Антиохии).

В общем, греческий костюм связан с выражением эстетического общественного идеала и является классическим по стилю. Каждый этнос добавил что-то особенное в мировую сокровищницу: литературу, музыку, танец, архитектуру, прикладное искусство. А греки, помимо прочего, – классический стиль, в том числе и в одежде. Это мощный вклад.

eОсновная черта греческого стиля в их национальном костюме – драпировка. Одежда никогда не кроилась и редко сшивалась. Брался прямоугольник ткани, скреплялся заколками на плечах – фибулами, стягивался поясом – и костюм готов. Без кроя и шитья! Конечно же, не столь примитивно, но в принципе именно так создавалась главная одежда греческих мужчин и женщин – нательный хитон и накидка гиматий. Все – на застежках, пряжках, поясах. Разнообразия и красоты добивались драпировкой, которую дополнял национальный геометрический узор по краям ткани, отворотам и подолу. К слову сказать, раба можно было отличить по одной детали – подол его хитона не подшивался.

Гиматий был богаче и ярче хитона, ведь он предназначался для выхода из дома в люди. Он выполнял функции плаща, но и был просто как верхняя накидка, перекинутая через плечо и обвитая вокруг бедер. Декоративная красота.

Женский гардероб отличался от мужского малым – отделкой и дополнительными украшениями. Эллинка в белоснежном одеянии, ниспадающем мягкими складками, схваченном под грудью золотистыми ремешками, формой походила на великолепную колонну – дорическую, ионическую, коринфскую с их декорированными капителями. Что еще раз говорит о стремлении греков в одежде к эстетическому совершенству. Как тут не вспомнить десятую музу, дочь Лесбоса, Сапфо: «Я к тебе взываю, Гонгила, выйди к нам в молочно-белой своей одежде! Ты в ней прекрасна. Всех, кто в этом платье тебя увидит, ты в восторг приводишь. И я так рада! Ведь самой глядеть на тебя завидно кипророжденной!»

Умело льстит Сапфо, намекая на Афродиту, рожденную из пены морской на острове Кипр. Кстати, у греков самым красивым и изысканным считался белый цвет. Позднее он поделил пальму первенства с пурпурным. Ткань пурпурного цвета была самой дорогой и вроде бы предназначалась не всем. Но мы же знаем, что греки ставили знак равенства между богами и людьми. Потому у Гомера Одиссей в двойном пурпурном шерстяном плаще с золотой булавкой, а у той же Сапфо бог «в хламиде своей пурпурной с неба спускается».

К слову, хламида – это разновидность мужской одежды греков. Отличалась от гиматия длиной и способом ношения. Но те же складки и застежки. Слово вошло в русский лексикон с шутливым значением – «длинная, нескладная одежда».

wТак вот, одежда греков была одноцветной, пестрые ткани не использовались. Белый предпочитали, но и ярких не гнушались. Более того, греки не прочь были раскрасить свои скульптуры, а элементы зданий – дворцов и храмов – имели цветную отделку. Юг все же.

Жители Эллады довели ткачество до высокого искусства. А как иначе, ведь драпировка как основной элемент национального костюма требовала особого качества: складок на грубом волокне не получится. Согласно мифологии, все богини Олимпа и другие героини были искусными ткачихами и состязались меж собой в этом ремесле. Ткали ручным способом на вертикальных станках шириной до двух метров. Пряжей служили лен и шерсть. Финикийскую и персидскую материю, а также сирийский шелк и индийский хлопок начали поставлять позднее, с налаживанием торговых связей. Кстати, хлопку греки несказанно удивились и поначалу называли его шерстью дерева.

Пользуясь благодатным климатом, эллины носили открытую обувь, из которой любимыми были сандалии. В переводе на русский - «подошва, прикрепленная к ноге ремешками». Перешагнув через двадцать с лишним столетий, сандалии хорошо себя чувствуют и сегодня. Тогда их любили украшать металлическими бляшками, позолотой, серебром и жемчугом. Такая деталь, как крылышки, была только на сандалиях Гермеса – бога торговли, богатства, покровителя путешественников, пастухов и еще доброго десятка профессий и рода занятий, включая воров (у олимпийцев была огромная подотчетная территория). Благодаря такой обувке этот харизматичный бог мог быстро перемещаться в пространстве. Нам на память об этом досталось выражение «крылатые сандалии Гермеса» в значении быстрого движения. Типа сказочных сапогов-скороходов.

А вот головных уборов греки не знали. Женщины практически их не носили – по надобности прикрывали голову отворотом плаща. Отсутствие в гардеробе шляпок, шалей и шарфов привело к развитию парикмахерского искусства – истинным украшением стали прически, которые были в полной гармонии с одеждой. Самым популярным был «греческий узел», благополучно добравшийся до наших времен.

Заменой головным уборам по-своему стали венки. Это важная составляющая часть греческого национального костюма. Дело в том, что они обозначали сан, заслуги, свидетельствовали о положении в обществе, являлись знаком уважения и признания. Победителей Олимпийских игр награждали венками из ветвей оливы, перевязанных белой шерстяной лентой. В играх, посвященных богу морей Посейдону, использовали сосновые венки. Ораторов, поэтов, драматургов, актеров чествовали лавровым. Венок из золотых дубовых листьев был символом царской власти. Венки служили дресс-кодом на пирах и праздниках. В этих случаях их плели из душистых трав и цветов. Для пиршественных венков часто использовали плющ как оберег от опьянения.

Еще одна особенность древнегреческого костюма – нагота. Открытые руки, шея и плечи, обнаженное правое бедро при ходьбе, воины в очень коротких юбочках с голым торсом. Это связано не столько с жаркой погодой (много примеров наглухо закрытых одеяний у соседей по региону), сколько, опять же, с эстетическим идеалом эллинов, объявивших главным украшением человека его собственное тело. Потому так много обнаженных скульптур и полураздетых людей в картинах, на вазах, во фресках и на фронтонах. И очень верно сказала Анна Ахматова в стихотворении «Царскосельская статуя» про ту, которая изображает девушку в античной тунике у разбитого кувшина: «Смотри, ей весело грустить такой нарядно обнаженной».

Нарядно-обнаженным был национальный костюм в стране Золотого Руна, которая утвердила культ красоты и провозгласила божественными тело и дух человека.

Страницу подготовила

Зинаида Савина

 

Темперамент, воплощенный в костюм

1«Сивка-бурка, вещий каурка, встань передо мной, как лист перед травой» - так Иванушка-дурачок из народной сказки подзывал к себе волшебного коня. Детский ум не задавался вопросом, почему он сивка-бурка, да еще и каурка. Хотя все тут проще-простого – конь был трехцветной масти. А может, сивка – это сам конь? Было у русских такое обобщенное название лошадей: сивка, савраска. А применительно к теме нашего разговора о национальном костюме сивка-бурка запросто может быть прочитан и как кавказец на коне в обязательной для горца одежде – бурке. Быстрый такой, внезапный – «как лист перед травой», то есть «тотчас, немедленно», как поясняет фразеологический словарь русского языка. Кто его знает, может, и так, ведь этимология слова «бурка» туманна. То ее связывают с иранским bark – «плечо», то с тюркским bur – «закутываться», то с персидским bor – «рыжевато-бурый, гнедой». А может, все сошлось в одно. Но только для русского языка, потому как на Кавказе эта мужская одежда зовется иначе. Например, для чеченцев это верта.

К слову сказать, по упоминаниям Геродота, греки называли жителей Кавказа «черными плащами» вероятней всего за это повсеместно распространенное одеяние. Бурки, и правда, были преимущественно коричневые – по окрасу самой распространенной породы местных овец, и черные. Их красили из утилитарных соображений: они поглощали солнечные лучи и лучше согревали - в холодных горах это вопрос жизни и здоровья. Редко-редко бурки делали белыми, в основном для особых случаев. Бурка – это вещь! Она была гордостью мужчины, его престижем в обществе. Отличалась суровой красотой и являлась истинно воинским одеянием. Создавая себе это облачение, горцы ассоциировали его с могучими крыльями орлов, которыми восхищались и которых поэтизировали. Всадник, летящий на коне в черной бурке, и впрямь походил на стремительную птицу. А то – ширина в плечах достигала метра! Понятно, почему русские офицеры любили позировать в бурках - всем известны замечательные портреты Лермонтова, Толстого и грозы Кавказа генерала Ермолова: бурка придавала мужественности образу.2

Не одна пара женских рук уминала шерсть, уваливала ее до той плотности, когда при весе в пару килограммов бурка стояла на полу как вкопанная, не намокала под проливным дождем и надежно защищала от любой непогоды. Бурку промывали в щелочных источниках, полоскали в холодных быстрых реках, украшали нарядной тесьмой, расшивали серебром и золотом. Для охотников в нее вплетали звериную косицу – волчью и медвежью шерсть.

Бурка для горца больше, чем одежда. В нее заворачивали новорожденного мальчика, чтобы вырос настоящим мужчиной. Накрыв, как саваном, провожали в последний путь. Очень жесткой была дуэль на бурке, ведь по правилам поединка соперники не могли сойти с нее, уклоняясь от ударов. Бурка была незаменима, когда требовалось похитить невесту – ее полы надежно укрывали от глаз «добычу». Если прихватила простуда, горец накрывался буркой и пускал коня в галоп: длинные полы отводили вверх тепло от горячих лошадиных боков, и всадник пропаривался, как в бане. Буркой прикрывали коню глаза, когда требовалось переправиться вброд через бурный поток или преодолеть иную преграду.

Бурку использовали как палатку, накинув ее на колья. Ею укрывались, как одеялом. Она спасала не только от сабельного удара, но и от пули. Бурка позволяла под широкими полами прятать оружие: враг даже не замечал движение руки к шашке – просто из-под войлока, как молния, вылетал смертельный клинок. А если неприятель все же одерживал верх, раненого или убитого выносили с поля боя на его собственной бурке.

3И географическое положение, и воинственный образ жизни, и суровые условия быта создали и выверили бурку как одежду горца. Этнограф Юрий Ботяков отмечает еще один нюанс, выводящий ее из области сугубо практического применения: «Расстелив на земле бурку, горец как бы оказывался на своей территории; собрав ее и приторочив к седлу, он имел за спиной свернутое пространство, которое мог развернуть, где сочтет нужным». Бурка – это дом на плечах.

Русский военный историк Дмитрий Алексеевич Милютин в IX веке в одной из своих книг так характеризовал внешний облик кавказцев: «Так как у всех горцев общая идея о красоте состоит в том, чтобы иметь широкие плечи, полную грудь и тонкий стан, то мужчины, несмотря на то, что носят несколько кафтанов один на другом, туго перетягиваются, чтобы в пояснице не осталось ни малейшего знака толщины.

Главное же щегольство черкесов и других горских народов состоит в полном вооружении: без сабли, пистолета и кинжала черкес никогда не отлучится от двора своего. Но для полного воинственного наряда вооружается (сверх упомянутых сабли, пистолета и кинжала) луком, колчаном со стрелами и ружьем. Как величественно тогда рисуется он на коне своем, питомце горских табунов! С каким самодовольством несется по утесам, крутизнам и оврагам!

Собственно, автор здесь коснулся двух, даже трех особенностей национального костюма.

Во-первых, насчет туго перетянутого стана. Милютин, конечно же, ведет речь о черкеске – еще одном виде мужского костюма кавказца. Однако никто на Кавказе не называет его этим словом. Черкеска для горцев – это «чуха», «цый», «чухва», «чокхиб», «чепкен», «чухай» и др. Название «черкеска» идет от русских, которые впервые увидели это одеяние на адыгах-черкесах.

И таки да – черкеска по крою призвана подчеркнуть природную стройность кавказского мужчины. Она шилась в облипку, без припусков на свободное облегание и туго стягивалась в поясе ремнем, подчеркивая тонкую талию. Более того, черкеска напрямую подчинена воинской функции. Пояс был не столько для красоты, сколько для того, чтобы крепить на нем оружие, мешочек с кресалом и трутом, коробочку с жиром для смазывания оружия и прочие полезные воину и путнику мелочи. Пряжка к тому же служила кресалом для высекания огня. Вообще, пояс считался обязательной принадлежностью мужского костюма, и ни один горец не выходил из дому, не будучи подпоясан. Характерная деталь черкески – нашитые на грудь ячейки для газырей, числом доходившие до восемнадцати с каждой стороны. И эта двойная линия зрительно усиливала косую сажень плеч.

Второе, что подчеркивает Милютин в облачении горца, - оно выполняло функцию и одежды, и воинского приспособления. Что бурка, что черкеска, что пояс. И, конечно же, оружие являлось органичной частью этого костюма. Кавказец без него немыслим даже по складу характера: темперамент зачастую опережал холодный разум, и рука с кинжалом оказывалась быстрее мысли. Кавказский мужчина жертвовал одеждой, едой, благами ради оружия. Лермонтов отметил это в «Герое нашего времени», где Казбич в описании автора таков: «Бешмет всегда изорванный, в заплатках, а оружие в серебре». Кинжал и вовсе имел для всех горцев сакральное значение. Его дарили самым дорогим и почетным гостям в знак глубокой дружбы, уважения и почитания. Он в качестве семейной святыни передавался по наследству. На нем клялись как на священном Коране.

Ну и третье, на что обращает внимание этот автор: мы не можем говорить о национальном костюме отдельных кавказских этносов, потому что уже к XVIII веку окончательно сформировался общий для Северного Кавказа мужской костюм, состоящий из бурки, черкески, бешмета, башлыка и папахи. Это произошло вследствие того, что народы развивались в тесном взаимодействии культур, в одинаковых географических и исторических условиях. Общекавказская одежда, мужская и женская, разнится только в деталях и способах ношения, в материалах, в цвете, в технологии изготовления. Тем не менее этих различий достаточно, чтобы каждый народ имел собственный праздник – День национального костюма.

«Если голова цела, на ней должна быть папаха», «Если тебе не с кем посоветоваться, посоветуйся с папахой» - в этих двух пословицах заключена вся важность головного убора кавказца. Не приведи господь чужой руке дотронуться до папахи, когда она на голове хозяина – это смертельное оскорбление. В бою мужчина не снимал ее, а воин, потерявший папаху, терял честь и достоинство. Зная это, враг желал непременно сбить ее с головы кавказца. За исключением башлыка, головной убор кавказский мужчина не снимал и в помещении.

Если кто-то в споре или ссоре срывал с себя папаху и ударял ею о землю, это означало готовность идти на все и до конца. В других случаях папаха не должна была покидать своего места. За исключением одного: когда просили о прощении кровной мести. Да в окно к избраннице можно было запустить своим головным убором чисто узнать, примет ли она твои ухаживания, ответит ли согласием. Кстати, женскому платку тоже придавалось огромное значение: бросание его между мужчинами прекращало вражду.

Кавказский мужской костюм издавна был практически целиком воспринят многими народами

С начала XIX века этот костюм носила значительная часть российского офицерства.

Эти факты свидетельствуют о том, что мужской костюм горцев не просто идеально выверен по форме – он обладает мощным энергетическим содержанием, название которому – кавказский темперамент.

Зинаида Савина

 


Страница 1 из 30