You are here:   Главная >>> Как у наших соседей?
А как у наших соседей!

Красный. Желтый. Зеленый

5«Я встретил девушку, полумесяцем бровь, на щечке родинка, а в глазах любовь», - пел незабываемый тенор Рашид Бейбутов - великий сын курдского народа. В Советском Союзе он считался азербайджанским певцом, хотя рожден был в семье курдов. Но это к слову. А вот представить, как бы выглядела песенная девушка при встрече, весьма интересно. Условимся, что она - курдянка в национальном одеянии, ведь именно ему посвящаем этот материал. Тем временем красавицу описать совсем не просто. Для этого надо знать, из какого она региона, ведь курды разъединены, и обрести свое государство пока остается мечтой этого свободолюбивого народа. В общем, в зависимости от местности девушка могла быть в рубахе с жакетом и в шароварах; могла - в блузке и юбках (их всегда надевалось несколько); в легкой шапочке или объемной чалме; в платье с рукавами до пола или легкими нарукавниками на запястьях; укутанной шалью или в накидке из прозрачной вуали. Об одном можно сказать наверняка: родинка и полумесяцем бровь были доступны встречному глазу, так как курдянки никогда не закрывали лицо, несмотря на огромное давление мусульманских авторитетов в их окружении. Нация, прошедшая через матриархат, на генетическом уровне закрепила особую роль курдской женщины в обществе и доверие к ней мужчины. И хотя у курдов отношения между полами строги и выдержаны в консервативных традициях, курдянки отличаются разумным феминистским умонастроением.

ПОКА ЕЩЕ НЕ ЧИСЛИТСЯ В МИРОВЫХ КАТАЛОГАХ СВОДНОГО АЛЬБОМА, КОТОРЫЙ ДАВАЛ БЫ ПОЛНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБО ВСЕМ МНОГООБРАЗИИ КУРДСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО КОСТЮМА из всех регионов проживания этого этноса. Он наглядно показал бы общее в частном и частное в общем. Пожалуй, первым занялся его изучением профессионально российский скульптор Каменский. Он по высочайшему повелению императора Николая II к 300-летию дома Романовых исполнил в фарфоре скульптуры представителей разных национальностей, проживающих на территории России. Серия из 74 фигур была выполнена на Императорском фарфоровом заводе в Санкт-Петербурге. Среди них и две статуэтки - курд и курдянка в национальных костюмах. Каждая скульптура с большой тщательностью рассматривалась и утверждалась комиссией, состоящей из научных консультантов в области антропологии и этнографии. Преследовалась точность не только в подборе элементов одежды, но и цветовой гаммы. Так что коллекцию можно рассматривать как научный труд. По этим фигуркам можно иметь представление о костюме курдов Нахичевани, Эривани и Кавказского Курдистана - регионов, присоединенных к империи. Там мужчины носили широкие штаны, жилет, яркого цвета накидку. Талия была схвачена широким поясом длиной в полтора-два метра, а в качестве головного убора - войлочная шапочка с обмотанным вокруг нее ярким головным платком - мэшки. Чалму обычно составляли не один и не два платка, а целых пять. Известный курдолог В. Никитин так описывал мэшки: «Широкие сгибы платка, собранные в перевязь, и длинная бахрома спадают в фантастическом беспорядке. У них (курдов - Авт.) чисто сарацинские черты, а черные блестящие глаза сверкают каким-то особенным блеском под таким головным убором». По-любому слово «мешок» пришло с Востока, и его этимология очень занятна.

Фарфоровая фигурка закавказской курдянки в подпоясанной рубахе, накидке и шапочке «кофи», обмотанной желтыми, красными и зелеными платками, поверх которых - легкий белого цвета. Как таковых украшений не имеется, но, само собой, закавказские курдянки их жаловали, как и все женщины мира. Помимо бус, монисто, браслетов, ожерелий и сережек, практиковалось украшение «карафил» - серебряный или золотой диск, продевавшийся в ноздрю, который со временем навсегда исчез из дамских шкатулок.

4ЧТО ХАРАКТЕРНО ДЛЯ ОБЩЕКУРДСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО КОСТЮМА - ЭТО НЕВЕРОЯТНО ЯРКАЯ ПАЛИТРА. Присутствовали ткани всех цветов и оттенков радуги. Смешение красного, желтого, синего, зеленого, вишневого, бирюзового, персикового, фиолетового было словно бы в компенсацию вековой грусти от бездомного существования под началом чуждых культур. Одевались по принципу чем ярче, тем лучше, чем больше красок, тем веселей жить.

При этом три цвета в одеянии курдов являются незыблемыми - красный, желтый и зеленый. Это дальний привет из их первоначальной религии - зороастризма. Как известно, в числе его постулатов триединство - «чистые помыслы - благочестивые намерения - благородные дела», которые и были обозначены соответствующими цветами. А потом им придали иную символику. Эти же цвета в дополнении белого присутствуют и во всех вариантах курдского флага. А также в платках, которые известны как «курдистана» (есть у них и другие названия) - аналог «арафатки» с кистями и геометрическим узором, но не черно-белого, а красно-желто-зеленого цвета. Авторство куфии («арафатка» - это в просторечии) могут присвоить себе все народы арабского востока, в том числе и курды, которые повязывают свою цветную курдистану отлично от арабов, стягивающих куфию обручем.

В НАЦИОНАЛЬНОМ КОСТЮМЕ КУРДЯНКИ ОТМЕЧАЕТСЯ ОЧЕНЬ СВОЕОБРАЗНАЯ ДЕТАЛЬ. ЭТО НАРУКАВНИКИ «ДАВЗАНГ». Они надевались поверх рукава платья или блузы, крепились тесемками у локтя и на запястье. Были из тонкой или прозрачной цветной ткани и очень красили наряд женщин. И почти нет сомнения, что именно эта деталь одежды курдянок шагнула в совсем иную сферу применения, став защитным средством в профессиональной деятельности.

Ушла к другим народам и традиционная обувь курдов - «клалаш». Это легкие и удобные мокасины белого цвета, верх которых связан крючком из шерстяной или хлопчатобумажной пряжи. Очень древняя обувка, а ныне популярный бренд в мировых каталогах. Она для сухого и жаркого климата. В современном варианте у клалаш кожаная подметка, а раньше ее делали из бесчисленных лоскутков, особым способом нанизанных на шнурок.

6ДАМСКИЙ ГОЛОВНОЙ УБОР ТОЖЕ СИЛЬНО ОТЛИЧАЛСЯ ОТ ТОГО, ЧТО НОСИЛИ ЖЕНЩИНЫ ИРАНА, ИРАКА И СИРИИ. Паранджа, никаб и чадра не для курдянки. В Сирии они надевали маленькую шапочку, украшенную серебряными или золотыми подвесками из монет, или же платок, который обвивала нарядная цепочка. Схожим был головной убор иранской курдянки, только она шапочку соединяла с платком, накидывая его поверх. А вот украшения были иными. Не монеты, а кованая цепочка (кирмак) либо с цветочным узором, либо узором, напоминающим фасоль.

Особенно удивителен кофи из гардероба курдянки Закавказья. Он выполнен из деревянного остова округлой формы и обшит тканью. И тоже обильно украшался монетами. А поверх кофи художественно наматывались платки, оставляя открытой его переднюю часть. Кофи сильно напоминает русский кокошник не только формой, но и украшением. Только в русском варианте с кокошника спускались нити жемчуга, а в курдском - позванивающее монисто.

Конечно, национальный костюм курдов, проживающих компактно в Иране, Ираке, Сирии и Турции, невольно в чем-то вторит костюмам коренного населения. Но никогда и нигде не ассимилировал с ними, оставляя главные общенациональные черты.

7ЯРКИЕ ДЕТАЛИ НАЦИОНАЛЬНОГО КОСТЮМА НИВЕЛИРУЮТСЯ ВРЕМЕНЕМ, УХОДЯТ В ПРОШЛОЕ. Костюм явственно приобретает черты общекурдского, что связано со становлением нового этнического самосознания и процессом европеизации. Так, мужской набор - пиджак «стархани», широкие брюки «сервал», пояс «пштен» и туфли «клошаш» - можно считать усредненным современным вариантом. При этом стархани, будучи по виду чем-то средним между рубашкой и пиджаком, ближе к последнему: стало плотнее, с лацканами, карманами и жесткими плечами. Так что вызывающее юмор выражение «заправить пиджак в брюки» для курдов абсолютно приемлемо.

ОСНОВОПОЛОЖНИК АРМЯНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ, ЭТНОГРАФ ХАЧАТУР АБОВЯН В XIX ВЕКЕ ТАК ОПИСАЛ СОВОКУПНУЮ ВНЕШНОСТЬ КУРДА: «Курда можно отличить с первого взгляда по мужественной, важной и полной выразительности осанке, наводящей в то же время невольный страх; по его гигантскому росту, широкой груди, богатырским плечам. Кроме того, отличительные черты курда: большие огненные глаза, густые брови, высокий лоб, длинный согнутый орлиный нос, твердая походка, словом, все принадлежности древних героев». Добавьте к этому мужественному облику яркое цветное одеяние, и выйдет портрет мужчины, которому нынешнее время дало дефиницию - мачо. И женщина рядом с ним под стать. Физически красивый этнос, национальной чертой которого можно считать неистребимый оптимизм самых ярких тонов, который сочно проявился и в радуге их национального костюма.

ПОДГОТОВИЛА Зинаида САВИНА

 

Между феской и шляпой

Что бы ни говорили,
а турецкий почерк
в мировой моде ощутим.

1 2

И он не только в трендах современной индустрии, но и в историческом влиянии национального турецкого костюма на одежду других этносов. Ретроспективно это легко прослеживается. Да мы и сегодня массово носим прямое заимствование из турецкого гардероба – штаны «султанки». Они есть результат подражания со стороны современных модельеров шароварам, в которых щеголяли все в Оттоманской империи – от простолюдина до султана. Особенной ширины они достигали у мамлюков и янычар, которым, чтобы вскочить на коня на бегу, требовалось застыть почти в шпагате. А это было возможно лишь при двух-трех метрах материи в растяжке.

Конечно, шаровары, или шальвары, знал весь азиатский и арабский Восток, и слово это из персидского языка. Но как одежда прет-а-порте и униформа они пришли на запад через Турцию. Раньше других этими удобными штанами воспользовались запорожские казаки. И хотя нет единого мнения об их происхождении, есть версия, что запорожские казаки - потомки турок: некогда воины Османской империи, они по какой-то причине приняли христианство и встали на защиту иных рубежей – Московской Руси и Речи Посполитой. Так что вольное казачество послужило посредником для того, чтобы и в традиционном мужском костюме украинцев прочно прописались широченные турецкие шаровары.

И галифе, в которые были одеты армии разных стран, тоже имеют своим предком шаровары. Просто однажды французский генерал от кавалерии Гастон Галифе ломал голову над тем, во что облачить воинские части, чтобы было максимально удобно натянуть сапоги. И придумал заузить штанины до колена. Идея прижилась. Она вообще оказалась очень удачным решением многовековой попытки совместить высокие сапоги с широкими штанами, не сковывающими движений.

Да и собственно сама «поза по-турецки», которая пришла с востока и которую рекомендуют в ряде случаев медики, продиктована исключительно особенностью штанов-шальваров – во-о-от такой ширины!

«Некогда турецкие шали были в большом ходу», - упоминает Владимир Даль в своем знаменитом словаре.

Это верно. Пришли они в Россию окольным путем – через Францию. А благодарить надо Жозефину Богарне, которая имела четыреста шалей – такими презентами радовал свою жену Наполеон Бонапарт, возвращаясь из аравийских походов. Они были и теплые и тонкие, однотонные и с цветной ориентальной каймой, с кистями и без них. А поскольку Жозефина слыла законодательницей мод, то вскоре кутаться в шаль стал весь двор. Новинка, кроме красоты, быстро прижилась еще и потому, что реально согревала обнаженные плечи красавиц. В ту пору мода была такова, что врачи били тревогу и отсылали дам на кладбище Пер-Лашез удостовериться, сколько хорошеньких ветрениц умерло от простуды. Подоспевшая накидка решила их проблему.

3Турецкие шали назывались еще кашмирскими, или кашемировыми, так как изготавливались из шерсти гималайских горных козлов в долине Кашмира в Индии. Однако ареал их распространения захватывал и Турцию. Другими словами, шали первыми начали изготавливать в XV веке в Индостане, но в большое плавание они отправились с турецкого берега.

Огромная холодная Россия обеими руками вцепилась в заморский платок с красивым персидским названием – шаль, чтобы никогда больше ее не выпустить. И если на Западе потом знать от нее отвернулась, так как англичане запустили в продажу дешевую подделку, доступную для небогатых людей, и свет счел себя выше толпы, то Россия стала носить шали всеми сословиями: и черные бабы, и купчихи, и столбовые дворянки. У кого на какую хватало средств. Вариант попроще ушел в народ под названием «полушалок». Однако чисто турецкая продолжала быть уделом состоятельных особ.

Кстати, популярность шали была такой, что даже существовал пасьянс «Турецкий платок».

А тем, кто дружен с вязальными спицами, знаком узор «турецкая ракушка», а также «турецкая коса». Это говорит о том, что в одежде турок, женщин и мужчин, присутствовали вязаные вещи, а умение их делать было доведено до национального искусства. Взять, например, джурабы – толстые шерстяные носки с орнаментом. Такие распространены и на Кавказе, и в Средней Азии, и в Северной Европе. Но у турок они свои, особенные. Весь секрет в технике вязания – на пяти спицах с мыска, и в знаменитом узоре, который называется «турецкая волна». В этом традиционном способе вязания не присутствует клубок пряжи, как везде по миру. Мастерица накидывает пряжу себе на шею и наматывает ее на большой палец, чтобы делать петли. Изумительные узоры джурабов сподвигли профессора Академии изящных искусств Кенана Озбеля еще полвека назад собрать коллекцию турецкого вязания. Она экспонировалась по своей стране и Европе.

Турцию можно смело назвать страной вязальщиц. У женщин, где бы они ни находились, в руках спицы. Трудно сказать, где именно впервые зародилось это мастерство – на этих землях или в иных пределах, но турки свято верят, что вязанием занялись их пастухи. Даже есть турецкая пословица «Чабан сам себе чулки вяжет». Весьма подходящее занятие для полукочевого образа жизни.

Что касается джурабов, то сродни узбекской тюбетейке, их узор имел региональные отличия, и по ним, как по метрике, можно было судить, из какой стороны их владелец. Например, в районах, где основная пряжа – мохер, носки в основном белые с ажурным узором.

Джурабы были непременной частью приданого невесты – ей надлежало подарить их жениху, его родственникам и всем гостям на свадьбе.

4Палитра джурабов разнообразна, как и многоцветье турецких шерстяных ковров. Собственно, это взаимосвязанные ремесла. Несомненно, ковроткачество повлияло на развитие вязания.

Турецкий национальный костюм от пяточки до макушки отразился в мировой моде.

К месту сказать, слово «башмак» турецкого происхождения. Самой примечательной частью в одежде турка был тюрбан. Знали его и в других частях света, но турки придали этому головному убору особый статус. Большое внимание тюрбану уделил в свое время десятый султан Османской империи Сулейман I Великолепный: он ввел в моду высокий белый тюрбан и обговорил его сословную принадлежность. На старинных миниатюрах и Сулейман I, и следующий правитель Селим Пьяница (нехарактерное для Востока прозвище, но этот султан любил возлияния и даже по совету купца, поставлявшего к его столу бутылки с горячительным, захватил Кипр, славившийся превосходными винами) изображены в шикарных кипенно-белых и очень высоких тюрбанах.

Тюрбан в 1829 году оказался вне закона указом султана Махмуда II, еще тогда взявшего курс на вестернизацию: отныне мужчинам предписывалось носить исключительно феску. Она продержалась в мужском гардеробе до 1925 года, когда Ататюрк начал претворять в жизнь судьбоносную реформу на сближение с Европой. Его знаменитую «шляпную революцию» можно сравнить с запретом Петра Первого на боярские одежды: народ активно противился носить шляпу.

За сто лет турецкую феску успели полюбить российское дворянство и татарская интеллигенция. И, может быть, приветствие «наше вам с кисточкой» рождено этим головным убором.

«Что мы, турки, собой представляем?
Некое странное среднее
между феской и шляпой.
Узел, средоточие противоречий между восточным мистицизмом и западным рационализмом, часть одного и часть другого», - сказал турецкий писатель и публицист Халдун Танер. Видимо, у него были основания так думать. Что же до национального костюма, то он точно связал два мира, перебросив мостик с турецкого берега по ту сторону моря.

Зинаида Савина

 

В бисерном калфачке на мозаичном каблучке

Татары – понятие широкое. Они и приуральские, и сибирские, и среднеазиатские, и дальневосточные. И везде исторически сложились свои особенности национального костюма. Однако он в основных чертах сформировался у поволжских татар в предыдущие полтора века. С ним и познакомимся поближе.

История народного костюма

4Монетная шапочка как головной убор рано вышла из повседневного быта казанских татар и была практически полностью заменена на калфак. Этнограф Николай Иосифович Воробьев в фундаментальном труде «Казанские татары» называет его колпаком – по созвучию. Так что колпак как излюбленный вид домашней одежды русской знати прямиком из тюркского мира. «Но старый мой колпак изношен, хоть и любил его поэт», - вспоминает Пушкин.

Калфак вязали из белых ниток на спицах вкруговую, что называется «чулком», длиной до семидесяти сантиметров. В комплекте с ним носилась налобная повязка, которая и являлась его основным украшением.

«Как вам к лицу кокетливо чуть сбитый Калфак красивый, бисером расшитый!» - писал классик татарской литературы Габдулла Тукай. Но он любовался уже другим, не вязаным калфаком, а из мягких тканей с крупным золотошвейным узором, с золотой или серебряной бахромой, свисающей на лоб, а то и до самых плеч. Покачивающаяся масса сверкающей металлической бахромы, местами унизанной бусинами и жемчугом, создавала при движении шумящий эффект, вторя легкому позвякиванию закрывающих волосы накосников, а также длинных сережек и воротниковых застежек с подвесками. Звонкими были поволжские татарочки!

Ни одна из них не прошла бы через раму в аэропорту. Особенно в перевязи – уникальном украшении татарских женщин. Она называется хаситэ и выглядит как лента, перекинутая через левое плечо под правую руку. Собственно, это необычное украшение, трансформированное в наградную ленту, прижилось на века. Самый простой вариант – для победителей конкурсов, спортивных и профессиональных соревнований. В таких щеголяют выпускники школ на последнем звонке. Когда-то лента была деталью сановьего костюма.

В общем, татарская хаситэ продлила себе жизнь в веках. Она была богато украшена ювелирными изделиями, которые начинали собирать для девочки со дня ее рождения. Это не простое украшение, а одновременно и оберег (все украшения в архетипе имели эту функцию), и личное имущество женщины, ее капитал. В специальной коробочке, пришитой к хаситэ, хранились суры из Корана.

4aМного весила татарка в хаситэ и дорого стоила. В книге «Казанские татары» автор скрупулезно калькулирует стоимость всего, что надето на женщине. О перевязи пишет так: «С камнями, с жемчугом, с империалами стоит до 3000 рублей». Поистине про татарку можно было сказать «все свое ношу с собой», самое ценное было при ней.

Ювелиры – комешче – обычно работали по индивидуальным заказам, потому так разнообразны татарские украшения, собранные музеями. Особенное значение придавалось изделиям с бирюзой. Ее символика связана с древними восточными поверьями: будто бы бирюза – это кости давно умерших предков, и ее правильное созерцание делает человека счастливым.

Достигнув зрелого возраста, татарская женщина отдавала свои дорогие украшения, эти массивные перстни, браслеты, серьги, поясные бляшки, накосники, богатые воротниковые застежки с подвесками яка чылбыры дочерям и молодым родственницам, чтобы вновь, как в девичестве, вернуться к простым украшениям.

В одежде татарской женщины была еще одна уникальная деталь, срезонировавшая на мировую моду. Это нижний нагрудник. Он был неотъемлемой частью женской одежды с глубоким вырезом и служил прикрытием бюста. Его шили из прямоугольного куска материи, надевали под платье и крепили лямочками к шее и плечам. Центральная часть нагрудника вышивалась цветочным узором. В орнаменте часто присутствовала восьмиконечная, или вихревая, розетка – солярный знак. Этот нагрудник послужил прообразом манишки, завоевавшей одно время подиумы самых модных кутюрье. В них из легчайшего газа щеголяли советские девушки в шестидесятых.

Что до мужчин, то их самым ярким визуальным украшением была, пожалуй, лишь тюбетейка. Она выступает таким же этническим маркером, как и чак-чак с гармонью и калфаком. Этот головной убор появился у татар в качестве подшлемника для средневековых воинов, имел конусообразный верх и был простеган конским волосом – очень гигроскопичным материалом, предохраняющим от гниения.

Однако эту тюбетейку в XIX веке практически вытеснил каляпуш в виде низкого усеченного цилиндра с твердым околышем и плоским верхом, к которому горожане крепили кисточку. Это была дань турецкой феске. Хотя само слово из персидского языка, где «каля» - голова, «пушидан» - прикрыть.

Знаменитые татарские ичиги – отдельная национальная гордость. И если знаменитые русские сапожки «шиты золотом», то татарские сделаны в технике мозаики – каюлы кун - из разноцветных кусочков сафьяна и юфти с применением уникальной техники ручного шва.

Самым крупным производителем и торговцем узорной обуви был казанский купец второй гильдии Мухаммадзян Галеев. Десятки моделей продавались в торговых лавках Казани, Уфы, Троицка, Петербурга, Москвы, в городах Сибири и Азии. Вывозились на самые рейтинговые ярмарки – Нижегородскую, Ирбитскую, Мензелинскую, Симбирскую. Были удостоены многих наград, в том числе Большой золотой и бронзовой медалей Европейского общества наук в Париже, серебряной медали Всемирной Парижской выставки и выставки в Чикаго. Славная история у татарского каблучка.

В татарских пословицах, связанных с одеждой, есть такая:

«Ыштаныбыз кармазин – дингез суы тубыктин», что переводится как «Штаны кармазинные – море по колено». Понятно, речь идет о мужском костюме и мужской «удали». Что это за штука – кармазин, и почему она способствует залихватскому поведению? Кармазин – это сукно красного цвета по названию самого красителя, который в персидском языке называется «кермез». Добывают его из самок насекомых, сборное название которых – кошениль. Они напичканы карминовой кислотой.

Добывать «кошенильного червеца» стоило большого труда, потому окрашенная им ткань стоила очень дорого и была доступна лишь богатеям. Которым, судя по пословице, многое дозволено.

Вот такой он – татарский национальный костюм. Со своими блестками и пайетками, потайными стежками, секрет которых еще предстоит раскрыть; скроенный по уникальным лекалам, подсмотревший кое-что у других, но и щедро поделившийся с соседями. А главное – себя уберег.

Надо отметить, что национальное татарское одеяние, каким его позиционируют сегодня, сильно осовременилось, сбросило с себя архаические черты и обрело довольно стилизованный вид, достигнув этнического минимализма.

При этом историки моды отмечают, что наибольшую аутентичность татарского костюма сохранили кряшены - крещеные татары, небольшая субэтническая группа, проживающая в основном в Татарстане. Они придерживаются христианских традиций, но в молитвах обращаются к аллаху, чем сбивают с толку этнографов. Этот маленький народ умеет передавать традиции от старших к младшим, поэтому кряшены до сих пор знают, как вызывать дождь, заговорить грозу, помнят и знают народные песни и промыслы. Уберегли от новомодья и свои наряды, так что за глубокой историей народного костюма – это к ним. Например, с монетной шапочкой такья казанские красавицы распрощались еще в позапрошлом веке, а кряшенские барышни до сих пор имеют их в своих сундуках. В реликтовом виде такья облегала голову наподобие шлема, имела на верхушке шишак, на висках – наушники, сзади – бисерный назатыльник. Шапочка была сплошь украшена монетами.

Зинаида

Савина

 

Молодец в кафтане, девка в сарафане

1a 2a 3a

К русскому национальному наряду как-то не очень идет слово «костюм». Во-первых, оно пришлое, от французов. Во-вторых, вошло в употребление всего полтора столетия назад. В-третьих, есть свой аналог – слово «одежда». Оно самое что ни на есть глубинное, из придонных праславянских слоев.

Одежда восточных славян обрела законченный этнический вид в XII-XIII веках. К тому времени окончательно сформировались два типа русского костюма: южный и северный. Это касается исключительно народной одежды, ибо знать во все времена заимствовала себе платье со всех сторон: из Византии и Голландии, от поляков и немцев. Но что любопытно, в первой половине XVII века в России начали категорически отказываться от иноземного гардероба. Вспомнили о защите национальной самобытности и царским указом запретили носить одежду иностранного образца «стольникам, стряпчим, дворянам московским, жильцам и их слугам». Это было недолгое время, когда Россия существовала вне моды. Пока Петр I не прорубил окно в Европу. И начался обратный процесс: государевым указом лицам высшего сословия запрещалось ношение русской одежды – за нее брали пошлину. Пострадало боярство, которое в ту пору одевалось весьма причудливо. К примеру, вес праздничного женского костюма иногда достигал пятнадцати килограммов и мог включать в себя до двадцати предметов. Во времена Ивана Грозного дамы надевали по три платья одно на другое – ношение одного считалось недостойным. Понятно, что такая одежная тяжесть делала походку плавной и неторопливой – именно таким торжественным был в то время женский идеал. Все по Пушкину: «А сама-то величава, выступает, будто пава».

Иллюстрацией трендов в русской одежде средних веков блестяще служат картины Маковского, Сурикова, Васнецова, Билибина. Длиннополые, тяжелые, громоздкие - опашень, охабень, ферязь; душегреи и сарафаны – из бархата, парчи и атласа. Все заткано золотом и серебром, опушено дорогими мехами. Ярко и избыточно. Но очень красиво!

Но все же национальный костюм – это, прежде всего, народный костюм. На него и поглядим. Взять мужской. Его основу составляла рубаха. Поначалу она была с разрезом посередине ворота, а потом его увели в сторону - появилась косоворотка. Академик Лихачев считает, что это делалось для того, чтобы при работе не выпадал крестик – к тому времени Русь уже приобщили к христианству. К слову сказать, косоворотка стала основой для будущей гимнастерки, когда в 1880 году в Туркестанском военном округе на нее прикрепили погоны и разрешили носить с портупеей в строю и вне строя.

В рубахе-косоворотке на спину и грудь подшивалась подкладка – подоплека, которая впоследствии обрела значение скрытой причины чего-либо. Подоплека и правда могла скрывать нежелательное для чужого глаза: в нее, например, зашивали документы, деньги.

К рубахе полагались портки. Это исконно русское слово не скоро заменилось на тюркское «штаны», а потом нидерландское «брюки» - их принесла петровская реформа, и они означали «штаны моряка». Так что русский мужик ходил в портках.

Они вверху стягивались поясом-гашником, который тоже остался с нами в виде загашника, только уже не в значении «сумочка за поясом», а «место, куда что-то откладывается про запас».

Мужской русский народный костюм отличался меньшим разнообразием, нежели женский. Всю его красоту составляла отделка рубахи по вороту, подолу и рукавам да пояс, который мог быть тканым или плетеным, ярких красок.

А поверх надевался кафтан, коего было большое разнообразие: от зипуна из грубого толстого сукна до праздничных образцов из добротных тканей. Историки моды насчитывают дюжину видов этой одежды. Был даже наградной кафтан, который вручался за заслуги мастеровым на казенных заводах Ижевска и Златоуста. Чем не чапанизация!

Кафтан не являлся чисто русской одеждой – он вместе со словом пришел от персов через Западную Европу. Видоизменился, обрел собственные черты и окончательно обрусел. Настолько, что вошел в пословицы и поговорки: «Худая слава, что без кафтана Сава», «Рад Епифан, что нажил кафтан», «Служить стану по кафтану» - это о так называемом становом кафтане, сшитом по фигуре.

Суровый климат и разнообразие климатических зон сделали русский костюм многослойным и с большим количеством верхней одежды. Главенствовала, конечно же, шуба. Русские шубы шились мехом внутрь, а сверху покрывались дорогой тканью. Обширные, они в подоле доходили до трех с половиной метров. Шубу носили все прослойки общества. Крестьянские были из овчины, а также заячьи, волчьи и лисьи. У богатых - на бобровом, горностаевом меху, из куницы, соболя и чернобурки. В парадных случаях шубу пользовали летом и в помещениях - того требовал протокол.Русская шуба, как и русский мех, и сегодня является брендом на международном торговом рынке.

В одежде женщин рубахи также были базовой вещью. Они шились для разных случаев. Например, убивальница носилась просватанной девушкой целую неделю перед свадьбой – так она оплакивала юность, готовясь к жизни в чужой семье. Рубаха на Руси считалась одеждой-оберегом. Узоры по ее краям исполнены глубокой символики: они не давали проникать злым чарам к телу ни через ворот, ни через рукава, ни через подол. Кстати, насчитывается около девяноста видов славянских узоров, в которых десятками варьируется свастика – символ вечного солнцеворота. Одни узоры охраняли человека, другие - отдавали дань каким-либо силам. В «Слове о полку Игореве» Ярославна хотела бы полететь кукушкой по Дунаю, смочить «бе брян рукав», то есть украшенный браным (тканым) орнаментом, в Каяле реке и вытереть им кровавые раны мужа. Рукава наделялись в одежде сакральным смыслом, потому не случайно в русской сказке о царевне-лягушке Василиса Прекрасная взмахивает рукавами, а из них сыплются разные блага.

В северных областях женщины поверх рубахи носили сарафан. Именно он прочно ассоциируется с русским национальным костюмом. Это верно, если забыть, что сарафан вовсе не русское изобретение. Он пришел с Востока, из Персии. Шел к славянам через Турцию и Европу. Был изначально одеждой мужчин высших слоев общества. Так, в Государстве Московском сарафан носили воеводы и великие князья, а затем и сами государи.

Спустя время сарафаны из одежды вип мужчин стали принадлежностью состоятельных дам. По мере изношенности они с барского плеча доставались черни. Так что сарафан попал в народ путем сверху вниз, сделался излюбленным одеянием крестьянок севера и стал олицетворением русского национального костюма, не будучи таковым по происхождению.

Тем временем на русском юге вместо сарафана на рубаху надевали понёву – юбку из трех полотен, собранную вверху на тесемку. Подол ее был украшен. Понёва намного древней сарафана: она по времени совпадает с периодом формирования древнерусской народности, то есть из VI-VII веков. Понёву наделили такими эпитетами, как «бабий хомут», «бабья кабала», потому что ее носили замужние. Существовал обряд одевания понёвы по достижении девушкой совершеннолетия. Про такую говорили «рубаху сняла», так как в девичестве единственной одеждой была именно расшитая рубаха с шерстяным поясом да венок на голове.

Что касается головных уборов, то самым ярким из них был кокошник – символ русского национального костюма. Название произошло от древнерусского «кокошь» - курица-наседка. Чем только его не украшали! В зависимости от кошелька: присутствовали и парча, и позументы, и золотая фольга, и драгоценные камни, и бисер. Но даже у простого народа особо ценился кокошник с речным жемчугом, который добывали в озере Ильмень. Шитье жемчугом стало отдельным направлением в русском прикладном искусстве, иностранцы называли жемчуг камнем русских. А девицы на Покрова молились о своем замужестве такими словами: «Пресвятая Богородица, покрой мою голову жемчужным кокошничком, золотым подзатыльничком».

По краям кокошника были пущены рясны – спадающие на плечи жемчужные нити. Кстати, прилагательное рясный – «густой, частый, обильный» – от этого украшения.

Изгнанный из высших слоев общества при Петре Великом кокошник был возвращен в женский придворный костюм Екатериной II, воскресившей моду a la russe. А Николай I и вовсе издал указ, вводивший новый придворный наряд, дополненный кокошником. Так что кокошники в сочетании с декольтированным платьем оставались в гардеробе фрейлин до революции. Конечно, они были уже далеки от крестьянских прототипов и более походили на тиары итальянского возрождения. Последняя императрица Александра Федоровна тоже очень любила кокошник и много фотографировалась в нем. Ну а типичным унисекс для русского человека были лапти. Эту обувь из лыка столетиями носило все восточное славянство. Лапоть и крестьянин были синонимами. Вся русская деревня, за исключением Сибири и казачьих районов, круглый год ходила в лаптях. Одно слово – лапотная Россия. За год человек снашивал до пяти десятков пар, а уж «если в дорогу идти – до семи пар сплести». Так что народ поголовно был обучен «лыко вязать». И что с того, что иногда он это лыко не вяжет. Зато всему миру доказал, что не лаптем щи хлебает.

подготовила Зинаида Савина

 

Пой, гуляй, танцуй, веселый Сабантуй!

1 2 3

В выходные в парке им. Абая – традиционном месте проведения областного Сабантуя – было шумно и весело

Гостей встречал областной татаро-башкирский этнокультурный центр. Традиции были соблюдены не только в месте проведения: и в соревнованиях в беге с яйцом и мешках, и в состязаниях в национальной борьбе куреш, и в приглашении артистов из Казани.

Поздравить татар и башкир пришли председатели этнокультурных объединений области, руководитель секретариата АНК ЮКО М. Калмуратов, вручивший грамоты и благодарственные письма активным членам татаро-башкирского ЭКЦ.

- Отрадно, что наш Сабантуй давно стал любимым летним праздником всех горожан, мы рады всем! - отметила председатель татаро-башкирского ЭКЦ А. Мухамедова.

Казанские певцы Гульдания Хайруллина и Виль Усманов привезли в Шымкент самые горячие поздравления из столицы Татарстана. И сами, в свою очередь, грелись теплом приема шымкентской публики и шымкентского солнца.

- Казахстан – это мои когда-то первые гастроли! Всегда добром вспоминала ваш гостеприимный город, в котором я тоже много лет назад выступала, – призналась «ЮК» Г. Хайруллина.

- Приятно видеть, что на Сабантуй идут семьями, и, главное, публика – интернациональная! Значит, праздники в вашем многонациональном празднике общие – это здорово! – отметил В. Усманов.

Детские ансамбли «Умырзая», «Иллюзия», а также старожилы центра И. Серазетдинов, Ш. Бурнашев доставили истинное удовольствие зрителям.

подготовила А. МАСАЛЕВА

фото автора

 

Персидские мотивы на шымкентской сцене

r

«Третий год приезжаю на Наурыз в Шымкент и очень рад такому обстоятельству!» - признался со сцены дворца Ассамблеи народа Казахстана ЮКО советник по культуре Посольства Исламской Республики Иран в РК Масуд Шейх Зейнеддин (на снимке справа), прибывший с очередным визитом. И по традиции он организовал гастроли ансамбля из Ирана.

На сей раз шымкентской публике посчастливилось услышать песни группы «Дениз». Приветствовал гостей руководитель секретариата АНК ЮКО М. Калмуратов, подчеркнувший в своем выступлении, что в ЮКО существует единственный в республике иранский культурный центр, отметивший недавно свое 20-летие. В свою очередь председатель иранского ЭКЦ Н. Капар-Пур поблагодарил посольство за организацию выступления артистов из Ирана — прекрасную возможность окунуться в родную культуру.

А. МАСАЛЕВА

 


Страница 1 из 30