You are here:   Главная >>> Как у наших соседей? >>> В краю вертикальных Кочевников

В краю вертикальных Кочевников

7«В одно и то же время легко и трудно писать на языке, настолько свежем, что любая фраза поэта становится образом, любой эпитет - новым понятием», - признавался поэт и переводчик Семен Липкин по поводу киргизского языка. Липкину можно верить безоговорочно, ведь он был большой знаток восточной культуры. Переводил преимущественно эпическую поэзию и благодаря ему русскоязычный читатель прикоснулся к калмыцкому эпосу «Джангар», памятнику индийской культуры «Бхагавадгита» и киргизскому фольклорному чуду - «Манас». Липкин первым взялся его переводить и сделал это настолько адекватно оригиналу, что получил за свой труд высшую награду Киргизской Республики - орден «Манас».

У каждого народа есть свои метки в плоскости литературы и искусства, будь то авторы, или произведения, или персонажи этих произведений. Что касается киргизов, то ключевым для них будет «Манас» - самый объемный эпос в мире, что зафиксировано Книгой Гиннеса. Он насчитывает миллион стихотворных строк, и для полного его исполнения потребовалось бы полгода. Эпос включен ЮНЕСКО в список шедевров нематериального культурного наследия человечества. В нем отражена реальная история киргизов: как они были изгнаны со своей исторической родины, как Манас сумел защитить свой народ от китайских завоевателей, как боролись с внешними и внутренними врагами его сын и внук. Однако содержание «Манаса» намного масштабней и глубже обычного повествования о подвигах народных героев. Он также напитан многоплановыми событиями мирной жизни и содержит описание практически всех обычаев и традиций, праздников, обрядов, касается устройства быта, одежды и многого другого. И как сказал Белинский о романе «Евгений Онегин», что он есть энциклопедия русской жизни, так и в отношении «Манаса» можно утверждать: это энциклопедия жизни киргизов, в которой отразился их многовековой исторический и духовный опыт. В «Манасе» огромным пластом аккумулирована народная память. Настолько огромным, что эпическое повествование было не под силу запомнить одному человеку. Поэтому сказители-манасчи делили его между собой по частям. Последними, с чьих слов был записан эпос, стали Сагымбай Орозбаков и Саякбай Каралаев.

В 1994 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о всемирном праздновании 1000-летия эпоса «Манас». Основные торжества прошли в Таласе, что неслучайно, ведь народный богатырь Манас, ставший олицетворением нации и государственности киргизов, жил в этих краях.

Эпос «Манас» - произведение устного народного творчества. Когда он создавался и передавался из уст в уста, письменности как таковой у киргизов не было, а грамотных людей насчитывалось буквально единицы. И так продолжалось до 1923 года, когда киргизскому языку дали алфавит – арабицу.

Однако если заглянуть в глубь столетий, то там обнаружатся рунические надписи енисейских киргизов - глубинных предков нынешних киргизов, хотя с этим согласен не весь научный мир. Тем не менее, надписи существуют, и одна из них, Суджинская, обнаруженная в Монголии в 1900 году, гласит: «На уйгурской земле Яглакар-ханов (я был) назначен. Я – сын кыргызов. Я – благородный судья. Я – министр благородного Тархана-первого министра. Слава обо мне распространилась на востоке и на западе. Я был богат. У меня было десять загонов для скота, а лошадей – без счета».

Древнетюркское руническое письмо было койне, то есть общим языком, возникшим из смеси разных диалектов. О том, сколько их было сосредоточено на тех территориях, свидетельствует энциклопедист Махмуд ал-Кашгари в книге XI века «Диван лугат ат-турк»: «У киргиз, уйгур, кипчаков, ягма, чигил, огуз, тухси, уграк и жаруков - у них чистый тюркский единый язык, близки к нему наречия кимак и башкир. Самым легким является наречие огуз, самым правильным наречия ягма, тухси и жителей долины рек Или, Иртыш, Атил. Самым красноречивым является наречие правителей земли Хаканийя и тех, кто с ними связан». Кстати, хаканийскими наследниками являются нынешние узбеки.

В общем, если не брать во внимание орхоно-енисейских надписей, текстов Таласских памятников, а также незначительного использования арабского алфавита в позапрошлом веке, у киргизов письменности не было вплоть до Октябрьской революции. Народ получил ее с выходом первого номера газеты «Эркин-Тоо» («Свободные горы») на киргизском языке в арабской графике 7 ноября 1924 года. Однако стоит сказать, что лексика киргизского языка была зафиксирована задолго до этого события на страницах средневекового словаря. Так что письменного языка в употреблении еще не было, но словарь уже существовал.

Спустя несколько лет киргизы перешли на латинский алфавит, созданный ученым и государственным деятелем Касымом Тыныстановым, бывшим одно время народным комиссаром просвещения Киргизской АССР.

А в 1940 году республика стала пользоваться кириллицей. Нынешней весной депутат от фракции «Ата Мекен» Каныбек Иманалиев на заседании Жогорку Кенеш (парламента Киргизии) предложил перейти на латиницу. Но уточнил, что пока на это нет средств. «Кириллица – это наше интеллектуальное наследие, и, естественно, мы будем пользоваться ей. Но мы все равно должны перейти на латиницу к 2030-2040 годам, это требование времени и развития технологий», - заявил депутат. Он также добавил, что с этой целью уже необходимо приступить к обучению филологов.

А пока практически все письменное наследие киргизов на кириллице. К нему относится литература киргизов с сороковых годов по сегодняшний день. Это десятки достойных имен и произведений. Художественное слово в «краю вертикальных кочевников» (так Чокан Валиханов назвал нынешнюю Киргизию, где горы занимают более трех четвертей территории государства) ярче всех представлено Чингизом Айтматовым – поистине народным писателем. Гений Айтматова взращен мифами и легендами своего народа, он весь – из его глубин. Да и сам Чингиз Торекулович признавался, что главным героем его детства была бабушка: «Именно ей я обязан своей любовью к слову. Она рассказывала мне сказки или свои сны и заставляла пересказывать их. Проверяла, наверное, внимательно ли слушаю. Забава стала началом творчества. Бабушки не стало, а ее сказки и сны до сих пор со мной, они помогали и помогают мне писать». Так, через бабушку, через устное народное творчество, в прозу Айтматова вошли фольклорно-мифологические мотивы киргизов: песня-плач верблюдицы, потерявшей верблюжонка, и песня старого охотника в «Прощай, Гульсары»; легенда о птице Доненбай и песня Рамайла-аги в «Буранном полустанке»; легенда о диком Жаабарсе в «Когда рушатся горы» - одном из последних романов Айтматова. Да и нет у него произведений без фольклорной мифотворческой линии.

Айтматов писал на двух языках – киргизском и русском. Его часто спрашивали, на каком из них легче пишется, который из них ему родней? На что Чингиз Торекулович отвечал: «Когда спрашивают, на каком языке я думаю, то даже не знаю, что ответить. Оба этих языка для меня – как правая и левая рука, это дар истории, дар судьбы. Хотя писать на русском для меня лучше с практической точки зрения: с него быстрее делают переводы на другие языки. Я русский называю энергетикой нашей словесности. Мы не должны уходить от русского языка – это будет невосполнимая потеря». При этом Чингиз Торекулович призывал беречь и развивать киргизский и считал, что «забыть родной язык - значит забыть родину».

Киргизский народ талантом Чингиза Айтматова дал современному миру новое понятие – «манкурт». Вылетев со страниц «Буранного полустанка», слово быстро укоренилось в языках других этносов. Оно стало нарицательным, обозначающим человека, который забыл о своем прошлом, о прошлом своих предков, стал Иваном, не помнящим родства. И уже появились производные неологизмы – «манкуртизм», «манкуртизация». Это очень редкое явление, когда автор обогащает мировую лексику новым словом, за которым стоит мощное морально-нравственное и философское понятие. Айтматов сделал это – такова внутренняя пружина его таланта. За два истекших столетия пришельцев из литературы не очень-то много. Так, «робота» нам подарил Карел Чапек, «искусство» - Василий Тредиаковский, «бездаря» и «самолет» - Игорь Северянин, Достоевский гордился авторством глагола «стушеваться», Салтыков-Щедрин придумал «головотяпство», «пенкосниматель», «злопыхательство», «мягкотелость». Плодовитей других оказался Карамзин – его список удивляет: «впечатление», «влияние», «занимательный», «моральный», «эстетический», «промышленность», «эпоха», «сцена». Сложно нынче представить словари без этого презента от литераторского цеха.

Глава швейцарского издательства Люсьен Ляйтес так сказал о Чингизе Айтматове и восприятии его творчества на Западе: «Вне всяких сомнений, Айтматов – одинокое огромное дерево в литературе и культуре Киргизии. Я не знаю, был ли когда-нибудь там автор такого масштаба. Никто, кроме него, не сделал Киргизию такой известной в мире и никто не сумел заставить своих читателей полюбить эту страну так, как Айтматов». Я лично знакома с инженером авиакомпании «Эль-Аль» и художником по совместительству Хаймом Израэли, для которого «Буранный полустанок», переведенный на иврит, - настольная книга. Он прочел все переводы писателя. И мы, он - легко, а я - на очень грузном английском, говорили о творчестве писателя, и Хайм, не видя разницы между Кыргызстаном и Казахстаном, завидовал мне, что я – землячка Айтматова.

Конечно, Чингиз Торекулович – звезда номер один на литературном небосклоне киргизов. Но у этого народа есть и другие имена. Это и один из зачинателей киргизской литературы Аалы Токомбаев, и народный поэт Токтосун Самудинов, который предостерегает соплеменников: «История киргизского народа имеет много белых пятен и потому требует восстановления таких многократных разрывов цепи. Эта жажда вызвала спекуляцию исторической тематикой – один за другим стали появляться так называемые исторические романы, многие из которых невозможно отнести к категории литературных произведений. В них больше преданий, вымысла, сомнительных легенд, чем достоверных исторических фактов. Есть и другая попытка – приукрасить историю, принарядить исторические личности, нанести на них косметику. Из произведений последних лет мне более симпатичны творческие искания Мелиса Абакирова, Самсака Станалиева и Акбара Рыскулова. В материалах по истории они ищут, прежде всего, нравственные уроки прошлого. История – это тонкая отрасль человеческого бытия. Она своего рода симфония прошлого любого народа. Фальшивые ноты в ней опасны в воспитании целого поколения и тем более чреваты своими последствиями. Не зря говорил великий Сервантес, что лживых историков надо казнить, как фальшивомонетчиков».

В последнее время звучат предложения поменять название страны, придуманное в советское время. Предлагаются варианты: Кыргыз Эл Республикасы (то есть Республика Киргизского Народа), Кыргыз Жери (Земля киргизов). Как мы знаем, в истории этой нации было и название Кара-Киргизия. Но на каком бы имени ни остановились, пребудет неизменным и вечным киргизское Слово, рожденное народом и его лучшими представителями.

До свидания! Джакшы калынгыздар!

З. Савина